проблемы меня всё равно настигли.
С другой стороны, если бы нужно было действовать сразу, Ребис сказал бы об этом, так?
— Яд использовать будешь? — тихо спросил Сатор, разминая запястья и плечи.
Я оценивающе посмотрел на наставника. Когда-то я считал его фактически эталоном силы и мощи, но теперь… Теперь возникли сомнения. Я ни разу не видел его в по-настоящему тяжёлом бою. Что если мужик один из тех тренеров, которые «не играют»?
Уф, спокойно. Отье ещё покажет себя. Просто верь в него.
— Оставлю в резерве, — покачал я головой. — Почти три тысячи мух с алхимическим ядом — готовил для штурма корабля. Если потрачу их здесь, вытащить Ведьму будет куда труднее.
— Значит обойдёмся старым добрым мордобоем, — хмыкнул Леви, постукивая деревянной ногой по полу.
Ещё крепкий и жилистый, как высушенное мясо. Думаю, Мос-Лир сегодня вспомнит, каково было воевать против Саркарна. Как раз, хах, придётся сражаться против саркарнских прихвостней в виде людей Хранителя!
— Должны справиться, — кивнул я, стараясь выглядеть уверенно. — Постараюсь взять на себя главного. По всей видимости это тот центральный хер, боцман. В идеале вырублю его одним ударом. Вы, — оглядел я народ, — берите на себя остальных. Бейте в спину, сражайтесь связками, не геройствуйте. Я поддержу. Главное останьтесь в живых.
— Не тебе, сопляку, о правилах боя дискутировать, — фыркнул Дуфф. — Мы воевали, когда ты ещё в яйцах папки сидел.
— Смотри, Дуфф, как бы тебе остаток жизни на инвалидном кресле не просидеть, — проворчал я.
Инвалидных кресел в Эндории не было — во всяком случае я о таких не слышал, — но суть староста уловил, раздражённо заворчав.
— Мужики, — взгляд Леви стал острым, цепким, — выше нос. Дуфф, Сатор, вспомните бои в Фарабале. А высадка саркарнских псов в Измаре? Вот где была мясорубка. Сейчас — тьфу и растереть.
Дуфф хмыкнул, но кивнул. Сатор промолчал, но словно бы стал чуточку выше, выпрямился.
Африды остановились в полусотне метров от склада. Слева от входа зиял проём заброшенного дома — хозяева покинули его ещё до убийства мэра. Справа — узкий проход между зданиями, забитый мусором и высохшими останками того, что когда-то было симпатичными клумбами.
Дуфф первым шагнул из полумрака склада в выжженный солнцем двор. За ним — Сатор, Леви, Форпон, Нильтас и Кимул. Шестеро против восьмерых, потому что я рассыпался роем, покидая сие место тайно и готовясь к внезапному удару со спины.
Всё в лучших традициях идеального боя. Ведь если его нельзя избежать, ударь первым, сделай это резко, быстро и внезапно.
Из-за спины.
* * *
Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны
Пыль поднималась под ногами ностойцев, оседая на сандалиях и тонких башмаках. Носить сапоги, каким бы крутым и стильным ты не был, в такую жару никто не рисковал. Солнце било в глаза, превращая фигуры афридов в тёмные силуэты с ореолами света. А в воздухе, на выжженных деревьях, облупившихся стенах домов и сухой земле — замерли тысячи мух.
Словно пиявки на коже утопленника. Тёмные. Неподвижные. Будто мёртвые. Но они были очень даже живыми. Они ждали.
Мухи были весьма крупными, чуть более трёх сантиметров. Однако пока ещё в пределах относительной нормы. Хотя даже в одиночном виде, без роя и Ауры, они представляли угрозу. Прочный мелкоячеистый хитин, мощные челюсти, острейшее жало… С таким не захочет связываться случайный человек, предпочитая отойти в сторону. А уж если насекомые соберутся кучкой, особей хотя бы в десять…
Сейчас Загрейн нагнал их тысячами. Небольшие стайки стекались со всех окрестностей, хотя пару штук он отправил за сбежавшими ностойцами — проконтролировать.
Подошедшие африды заметили встречающих их хозяев. И ни капли не обеспокоились.
— … говорю тебе, Колтор, это будет легче, чем обчистить пьяного, — усмехнулся один из матросов, крутя в руке абордажный крюк.
— Заткнись, Михель, — буркнул лоцман, тот самый Колтор. — Хиггинз сказал — действуем быстро и аккуратно. Не трепись.
— Спокойно, дружище, — едва слышно хмыкнул Тулио, молодой шкипер с саблей. — Вспомни, через что мы прошли, ходя с капитаном. Думаешь, шестеро деревенщин окажутся опаснее стаи фишисов? Или ублюдков Ледяного Змея?
— Тех, кто хвастается, Тулио, обычно пускают в расход первыми, — ответил Колтор, хмуро на него поглядев. — Знаешь сколько крутых парней, прошедших через ад, подохли в канаве, от ножа под рёбра от какого-нибудь придурка из дешёвого кабака?
— Крутые, но видать без Ауры Наблюдения, да? — подколол его Тулио. — Я, знаешь, хоть и не так давно её освоил, но даже напившись, ощущаю всё вокруг.
Колтор ещё сильнее нахмурился. Парень потупился.
— Да ладно, дружище, я же…
— Это тебе, мать твою, не на пленницу пялиться, — прошипел его старший товарищ. — Мы на деле. А значит собрался! Глаза держать открытыми, рот закрытым. Всех касается!
Африды подобрались, что несколько огорчило наблюдающего за ними Загрейна. Как было бы приятно, если бы они до последнего относились к ностойцам, как к бесполезному мусору!
Между тем в голове Загрейна закрутились немного иные мысли.
«Он сказал: „Это тебе не на пленницу пялиться“. Уж не о Вертране ли речь?»
Девушка, по мнению Загрейна, была весьма симпатична даже в текущем состоянии — под алхимией, так что понять Тулио он мог. Но всё равно удивился. Надо же было втрескаться в заложницу, которую Юман собирался отдать на смерть — в руки её же дяди!
«Можно ли это как-то использовать?» — подумал Загрейн, но не смог придумать адекватной причины. Во всяком случае пока.
Ностойцы остановились в десяти шагах от афридов. Мир сузился до пыльной улицы. На насекомых, к счастью Загрейна, никто внимания не обращал, хотя пара матросов покосилась на летающих мух. Кто-то даже проворчал про расплодившуюся гнусь.
Сам Загрейн не упустил случая мысленно выругаться — Дуфф должен был атаковать сразу! Они это обсуждали. Но староста решил поговорить.
«Какой смысл? Старый хер! — раздражённо думал Загрейн. — Люди уже сбежали со склада. Внутри только те, кто рискнул остаться и забрать ценные вещи. Сука! Небось, если бы Ребис приказал, тут же выполнил бы, не забыв вылизать ему башмаки…»
— Я Пордвей Хиггинз, — заговорила центральная фигура среди афридов, скрестив массивные руки на груди.
В кривом лице и поросячьих глазках читалась привычка к власти.
— Боцман на «Сломанном ветре», — продолжил Хиггинз. — Один из людей Хранителя, Монсо Юмана, больше известного как Песочник или Камбииз. А Хранитель, как вы знаете, — сплюнув он себе под ноги, — печётся о безопасности простого народа. Включая соблюдение закона на всех саркарнских колониях.
«Ему надо на стэндапах выступать, — мысленно фыркнул Загрейн. — Шоу было бы отличным. А уж сколько народу валялось бы на полу от смеха
