уж как-нибудь бы родила. Но мы говорим о стихийнице. Лично мне кажется, что лучше пусть она будет там, где люди точно знают, чего от неё ждать. Оставьте присматривать Диль, она сообщит нам, когда начнётся, и мы оперативно прибудем.
— Оперативно⁈ — воскликнул я. — Да тут на извозчике ехать — час! Ну, сорок минут, если прямо гнать.
Леонид и акушер-гинеколог (основательная женщина лет сорока) переглянулись и расхохотались.
— Не вижу ничего смешного, — буркнул я.
— Александр Николаевич… — Леонид положил руку мне на плечо. — Роды — процесс не стремительный. Могут и сутки занять.
— Сутки — это, конечно, чересчур, — вытирая платочком глаза под очками, подхватила акушер-гинеколог, — но ваш друг прав. Если вы отправитесь в путь мгновенно, как только начнутся схватки, то, уверяю, успеете прекрасно.
Я промолчал. То, что роды проходят довольно долго, в общем-то, факт общеизвестный, но кому из нас не сломала восприятие реальности фабрика грёз… В фильмах-то дети рождаются по щелчку пальцев, причём, сразу четырёхмесячными. А среднестатистический человек, коим я и являюсь, киношных родов за свою жизнь видит всё-таки больше, чем настоящих. Опять меня нагнало наследие моего родного мира… Хорошо, что тут нет кино. Вообще никто в эту сторону не думал. Да по ощущениям, и не нужно было, и так всё хорошо. Жизнь интересная — спасу нет.
Тут я вынужден оговориться, чтобы не показаться самому себе легкомысленным раздолбаем, который на полном серьёзе выбирает между рожающей супругой и свадебной гулянкой. Со своей стороны я бы охотно использовал любой предлог, чтобы всех гулянок, вместе взятых, избежать. И в моём родном мире, в такой ситуации, меня бы, наверное, поняли. Но здесь я был аристократом, и почти все мои друзья были аристократами. Что самое страшное, моя жена была аристократкой.
— Саша, ты обезумел? — ласково спросила она меня. — Ты хочешь пропустить свадьбу Серебрякова безо всяких на то оснований?
— Тань, у тебя роды могут начать…
— Начнутся — значит, начнутся, тогда и сбежишь. А до тех пор — не вздумай!
Мы стояли в спальне, собирая чемодан для поездки в роддом.
— С их стороны было довольно глупо назначать свадьбу на август, — проворчал я. — Наши сроки, собственно, тайной не были…
— Были, вообще-то. Мы всем сказали месяце на шестом, а то и позже.
— Да, но Серебряков и Дмитриев свои свадьбы назначили уже после того, как узнали!
— Да, но мой папа назначил свадьбу до того, как узнал. И Серебряков с Дмитриевым, вообще-то, поступили весьма благоразумно, собрав все свадьбы в одну дату, чтобы не дёргать нас лишнего. Саша, ты обязательно идёшь, это даже не обсуждается. Достаточно того, что я буду вынуждена пропустить бракосочетание отца, это разрывает мне сердце, но я покоряюсь врачам.
— Но…
— Саша, нет! Поверь мне, в некоторых вещах я понимаю лучше тебя, потому как родилась тут и выросла. Если ты не явишься, об этом даже «Лезвие слова» промолчать не сможет. От тебя все отвернутся.
— Да и чёрт с ними в таком случае, в самом-то деле!
— Я не готова сказать про своего отца, что чёрт с ним, в самом-то деле. Ну, пожалуйста. Сходи. Я бы очень хотела пойти с тобой…
— Врёшь, — грустно сказал я, глядя в хитрые глаза супруги.
— Вру, — согласилась она и сунула в чемодан сразу четыре книги с прикроватной тумбочки. Зараза мелкая…
* * *
Статья в газете «Лезвие слова» от 07.08.2026 г. Заголовок: «Три свадьбы и одно родоразрешение»:
'День выдался ясный и прозрачный, как слеза праведницы. Купола храма сияли ярче самого солнца. По самым скромным оценкам одних только гостей собралось больше сотни человек, и, разумеется, не обошлось без зевак. Не каждый день такие события в городе. Три знаменательных, в своём роде, свадьбы — в один день.
Господин Серебряков, один из виднейших аристократов Белодолска; госпожа Кунгурцева, заместитель ректора старейшей академии; собственно, ректор этой самой академии, тесть небезызвестного господина Соровского; госпожа Иорданская, выдающийся преподаватель магии земли.
Присуствие большого числа зевак объяснялось желанием людей увидеть скандал, но, к их и наших уважаемых коллег из «Последних известий» большому разочарованию, скандала не было. Несколько растерянно выглядел молодой священник, признавшийся, что ещё ни разу в жизни ему не приходилось венчать сразу три пары одномоментно, однако он справился.
Привели невест. К великому сожалению, ни одну из них уже не сумел привести настоящий отец, поэтому роли взяли на себя другие люди. Прасковью Ивановну вёл Леонид Владимирович Сокольников; госпожу Иорданскую — граф Александр Николаевич; госпожу Кунгурцеву — Фадей Фадеевич Жидкий, прокурор.
После означенные господа поменялись ролями. В качестве шаферов они держали над головами брачующихся венцы. Господин Соровский был шафером господина Серебрякова, Фадей Фадеевич выступил на стороне г-на Дмитриева, заключающего брак с госпожой Кунгурцевой, а господин Сокольников оказал честь Фёдору Игнатьевичу.
В качестве подруг невест выступили студентки академии на Пятницкой: г-жи Вознесенская, Акопова и [имя по загадочным причинам не пропечаталось].
Вынесли кольца. После небольшой путаницы молодые успешно ими обменялись. Перед аналоем пришлось становиться всё же по очереди. Изумительно пел хор. К концу третьего обряда священник немного осип, но держался хорошо. Каждую новую пару, прошедшую обряд, толпа приветствовала громкими криками.
Последними обвенчались г-н и г-жа Дмитриевы. А сразу после этого возле Александра Николаевича образовалась его фамильяр с волосами, покрытыми платком. Перекрестившись, она что-то зашептала хозяину на ухо. Тот бросился к тестю, где обменялся репликами с ним, новоиспечённой г-жой Серебряковой, Дианой Алексеевной, и г-дином Сокольниковым. Г-н Серебряков услышал что-то из этих слов и провозгласил: «Едем все моментально!»
Множество экипажей в спешке отъехало от храма. Наш корреспондент, не желая оставаться в стороне от событий, также поймал извозчика и велел ему следовать за загадочным кортежем.
Как выяснилось полтора часа спустя (на дорогах были заторы), целью нашего путешествия было родильное отделение, а точнее особый его корпус, предназначенный для родоразрешения стихийных магов женского пола.
Здание представляло собою инфернальное зрелище. Из всех окон и дверей рвалось пламя, а вокруг носился паникующий енот. Войти внутрь не представлялось возможным, хотя Диана Алексеевна Соровская осуществляла отважные попытки при поддержке г-на Соровского. Суета была страшная, а затем она по непонятным причинам унялась, и все стали просто ждать.
Временами пламя успокаивалось, но стоило кому-то сделать шаг к зданию, как вспыхивало вновь. В какой-то момент у здания сорвало крышу, которая со страшным грохотом упала, к счастью, в стороне от людей.
Уже вечерело, когда в дверном проёме (дверь давно выгорела) появилась фамильяр Александра Николаевича, удостоенная медали от Его Величества, Дилемма Эдуардовна. В двух руках она несла двоих закутанных в
