обложками. Один раз захотел помочь человеку — уже три раза чуть не сдох.
— Но я никому ничего не сказала! И нападали на тебя не из-за меня! Я вообще тебя спасла!
— Ну, может быть. — Поправился я. — Но вот этот, — ткнул я на обзорное окно. — Как проспится и вылечится, вообще по-другому заговорит.
— Он даст тебе и мне слово. — Распрямила Эффа плечи. — Тебя не тронут.
— Я сейчас расплачусь от умиления.
— Тан, он его исполнит. — Даже чуть обиделась она.
— А если не исполнит?
— Исполнит. Так устроен наш мир. Так устроен его мир, — опередила она мое ироничное замечание. — Поэтому они не бандиты.
— А мир его подчиненных? Которые бандиты? — Добавил я иронии в голос.
— С тем, кто хотел тебя сжечь живьем, он разберется. Он такого не приказывал.
— Уже планирует, что будет делать. А говоришь — не хочет уходить.
— Не хочет, — кивнула Эффа. — Но я притащу. Потому что надо все исправить.
— Кровью умоетесь от этих исправлений.
— Вряд ли. Зато потом будет проще. Он сделает часть работы.
— Вашей?
— Так есть веревка?
— Пистолет есть. — Взглядом показал я на наградной. — Выстрели в плечо — сам пойдет.
— Спасибо, но у медперсонала возникнут вопросы.
— Ладно, будет тебе трос. — Поднялся я.
Был где-то в одном из отсеков. А раз был — то и нашелся довольно быстро.
— Я его притащу, и мы вместе вернемся на Землю.
— Нет.
— Тан… Ты нужен. Слово, данное мне — это одно. Но слово, данное тебе…
— Просто слово. — Добавил я устало.
— Слово человеку, который может отправить в ад? — Смотрела Эффа на старика в песке. — Ты даже не представляешь, что он думает о тебе. А сейчас хочешь уйти? — Повернулась она ко мне. — Побрезговав его искуплением?
— Эффа, это не гарантии, а тепловой удар.
— Будут гарантии. Никто тебе ничего не сделает, никто не тронет. Слово даю. Мне-то веришь?
— Если что, ты везла меня в тюрьму ни за что.
— Но я ведь была права?.. И разве тебе не нравится наш город и страна? Вот так — возьмешь и бросишь знакомых, друзей? Кэр ходит в темноте и жалобно зовет. А ты не придешь?
Терять все не хотелось. Терять было больно.
— Староста твоя — спать не станет, испереживается, похудеет вся… — Канючила Эффа.
— Ой, заладила!
— Просто продолжишь жить свою жизнь — вот и все. Даже на гонки со мной не ходи. Номер удалишь, и я не подойду близко.
«Соблазнительно…»
— Прошу, поверь мне еще раз. Вернись.
Иногда очень хочется верить. Один раз ведь получилось?.. А во второй?..
И там, в другой стране — разве не придется сделать то же самое — верить другим людям? Ведь легче не будет — акцент Империи въелся, придется быть в роли иностранца, даже если добуду документы. Риск влететь в неприятности никуда не денется.
Слишком много всего достигнуто, чтобы не задуматься всерьез.
Посмотрел на Эффу — стоит, глубоко дышит, смотрит с надеждой. Ей нужен Гаус Хайни, чтобы не допустить беды. Ей нужен Тан Савой, чтобы мистер Хайни ежился от резкого горячего ветра, хлещущего по шее даже в помещении — и не свернул с обещанного пути.
Но ей не нужен Тан Савой, чтобы выпотрошить его. Пока не нужен — а значит, надо срочно чинить контроль над внешней энергетикой. Тогда будет проще. Я видел, что вытворяют старшие курсы — красиво, эффектно, но с обычной пулей и рядом не стоит. С моей энергетикой это будет выглядеть несколько иначе. И тогда можно будет верить искренней.
Решение принято.
— Но костюм я не отдам.
— Ура! — Обрадовалась Эффа.
— Тащи своего генерала, пока не пережарился. Но учти. — Придержал я ее на секунду за плечо, слегка сжав. — Предашь, и этот ад станет твоим.
Та так же радостно кивнула и побежала обратно в песок, деловито формируя лассо из троса.
Впрочем, хватило только угрозы — мистер Хайни решил идти сам.
Правда, перед этим сложил мундир наградами внутрь и оставил в песке. Потом побрел, в жалкого вида брюках и футболке, поддерживаемый Эффой за руку.
Двигать гравилет поближе к нему я не стал — ножками, ножками. Да и пистолет спрятал.
— Пожалею я об этом сильно, — смотрел, как они приближаются. — Или буду счастлив. Знать бы наверняка…
Недалеко от руки — контроль управления гравилетом. Одно движение, и можно подняться ввысь. Навсегда оставить этих двоих здесь, со всеми моими тайнами.
Но это значит, что одна невинная песчинка на этой планете — будет по моей вине.
А я лучше сдохну на чужой планете, чем такое случится.
Эпилог
Персонал частных клиник не задает вопросов — отсутствие любопытства входит в профессиональный контракт и строго контролируется по камерам наблюдения. Обсуждать пациентов можно только для составления плана лечения.
Но на обычно сидящего посреди палаты старика, покрытого противоожоговыми мазями и широкими пластырями, с иссеченной на шее и руках кожей, все же поглядывали украдкой. Медсестры, оказывающие процедуры, врачи во время обходов — все задумчиво хмыкали про себя, пытаясь угадать, где же можно было найти такие повреждения. Но на лицах была только нейтральная деликатность, а в действиях — строгое соблюдение плана лечения. И, разумеется, вся возможная вежливость за немалую плату.
Вокруг пациента — огромное количество разной техники, расставленной вдоль стен и, в принципе, не нужной в его случае, выступающей декорацией. Есть душевая и ванная комнаты, есть вид в парк — ухоженный и безопасный. Окна — огромные, но можно зашторить до полной темени. Кнопки вызова персонала — во множестве. Небольшой холодильник, в котором пока ничего нет — пациента привезли пару дней назад, и до этого времени у него не было визитов с передачами еды, фруктов и напитков, которые обычно стоят в холоде до выписки, а потом выбрасываются. Один раз приехали люди и передали одежду — но надевать ее запретил врач, чтобы не срывать слои только-только начавшей восстанавливаться кожи.
Следующий посетитель объявился только на третий день.
— Вас просит о визите Эффа Сойер. Врач разрешил посещение, но, если вы устали, клиника может отказать, — стояла у порога симпатичная медсестра.
Тот не повернулся —
