смотрел себе в окно, на небо.
— Дайте мне десять минут, и пусть войдет.
Когда через порог переступила девушка в простом бело-синем платье, он стоял возле своей кровати в спортивной форме, в кроссовках и весьма бодрый на вид.
— Мистер Хайни, сэр. — Глядя на него настороженно, произнесла гостья.
— Эффа, рад тебя видеть, — добродушно улыбнулся старик в ответ. — А я тут симулирую который день, но врач не выписывает.
Кожа на открытых участках была словно мозаикой — где-то светлее, где-то темнее. В урне в углу валялись свежесорванные пластыри.
— Врачам виднее, сэр.
— Вздор! Впрочем, я позвал тебя не для этого. Рад, что ты пришла.
— Как иначе, сэр.
— Итак, три дня назад я просил тебя стать моим помощником, моей правой рукой.
— Я отказала, сэр.
— Такие вопросы не стоит решать на эмоциях. Ты нужна организации. Нужна мне рядом. — Властно произнес старик.
— Мое решение остается прежним, сэр. — Чуть подняла Эффа подбородок.
— Оставишь старика одного?
— Рядом с вами много отличных людей, сэр. А совсем скоро я буду очень занята.
— О, не расскажешь? — Вроде даже не расстроился Хайни отказом, проявляя вежливое любопытство.
— Поступаю в Биоэнерготех. Буду готовиться с репетиторами, совмещая со службой. Потом учеба.
— Учеба — это очень хорошо. Но, Эффа, прости мою неделикатность, мне известно о твоей травме…
— Первый курс больше занят теорией. А дальше я договорюсь.
— Хочешь быть поближе к С… Савою? Могу понять — весьма перспективный молодой человек. Кстати, почему ты сразу не сказала, что он боевой пилот? — С легкой укоризной спросил Хайни.
— Я не знала об этом, сэр. А он?..
— Ты, наверное, не обратила внимание на фотографии над его койкой, — кивнул старик. — Китель и награды совсем другие, но ошибиться невозможно.
— Буду знать, сэр. Но я поступаю не ради мистера Савоя, сэр. Хочу узнать изнутри, что науке известно насчет лечения энерготравм. Какие есть разработки.
— Если ты займешь место моего помощника, тебе будет достаточно поручить найти решение. Не удивлюсь, если оно найдется.
— Нелегальное, сэр.
Мистер Хайни чуть повел руками и обозначил кивок.
— Возможно, найдется легальное, сэр.
— Насколько я знаю, другого лечения нет. Иначе бы организация многим бы помогла. У нас сотни пилотов, пожертвовавших собой ради победы.
— Неужели кусок металла дороже… — Начала Эффа, но прикусила язык.
— Сотни пилотов и так мало таллиума. Это решение, чтобы следующие поколения могли летать. Но для своего помощника…
— Иногда разработки убирают в сторону или скрывают. Иногда разработки слишком долго проверяют. Мне нужно убедиться.
— В любом случае, я желаю тебе успехов. — Кивнул мистер Хайни. — Если нужна будет помощь — мои двери открыты. Звони в любое время суток.
— Благодарю, сэр.
— И, майор Сойер, мое предложение все еще в силе. Подумайте хорошенько. Я желал бы вас мобилизовать, но это не тот случай. Мне нужно ваше согласие. Мне нужен свидетель того, как я все исправлю.
— Вы дали слово, сэр. Нам обоим.
— Кстати, о мистере Савое. Я бы хотел положительно повлиять на его жизнь. Дадите совет?
— Лучшим советом будет его не трогать, сэр. Как вы и обещали.
— Я обещал не делать вреда. Но помогать имею право.
— Люди по-разному могут относиться к помощи, сэр.
— Вы имеете право так думать. Но, майор, вы же понимаете, что это не рядовой случай? — Чуть повернулся Хайни к окну.
— У вас не получится купить его, сэр.
Тот недовольно поджал губы.
— Мне бы хотелось видеть его в организации. Не на последних ролях. Что вы об этом думаете? — Посмотрел он на девушку.
— Я думаю, что ему это не нужно, сэр.
— Вы не можете знать наверняка.
— Вы тоже, сэр. Но я знаю его больше.
— На неделю, нет?
— Этого бывает достаточно, сэр.
— А я считаю, что немного денег и власти ему не повредит.
— Сэр, вы совершаете ошибку. — Стояла Эффа по стойке смирно.
— Время покажет. — Отвернулся мистер Хайни к окну и сложил руки за спиной.
Гримаса досады подернулась гримасой боли — ткань все-таки сорвала рану.
— Всего хорошего, сэр.
Дверь осторожно прикрыли. Через минуту вошла медсестра, охнула, тут же убежала.
Чтобы явиться уже в большой компании медсестер и врачей, которые срезали костюм со старика и вернули все мази и пластыри на место. Слегка поругали — к чему старик оказался совершенно равнодушен.
Занимали его совсем другие мысли — о том, что все вышло скверно втройне, и теперь ему предстоит все разгребать. О том, что он вынужден лежать тут, а не заниматься работой — что выбешивало до крайности. Но пройти лечение — тоже было частью данного слова. Оставался телефон, по которому все не скажешь, все не прикажешь. О том, что свидетелем его позора был человек другого мира — от этого становилось еще больнее. И не простой чужак, а такой же пилот, как они сами.
И он, этот чужак, был прав. Но одновременно — судил их только по одному эпизоду. А ведь были иные — со спасением и эвакуацией военнопленных, с наказанием перебежчиков, с помощью терпящим бедствие — всем тем, чем родная Империя не хотела или не успевала заниматься сама. Всем почему-то кажется, что благое дело — обязательно чистое и пахнет фиалками. Только забывают, что даже доктор для спасения жизни вынужден резать гниющую конечность среди запахов дерьма и смерти.
Да, в этот раз организация приняла неверное решение — ослепла, потеряла ориентир, замахнулась на жизни невиновных. Этот позор на нем, и он никогда не повторится.
А еще, чужак не видел главного. Провокация, устроенная заграничными партнерами, являлась причиной для войны союза стран против Империи. Провокация сорвана, но это не значит, что от идеи войны кто-то отказался. Не значит, что заинтересованные в ней люди сложат руки. Кому-то мировая трагедия нужна.
И если мистер Хайни и в самом деле не хочет трогать песок, в который обратились родственники, враги, сослуживцы и все население планеты — он обязан не допустить, чтобы мировая бойня произошла. А для этого надо работать еще больше — выявлять, пресекать, искать агентов влияния и нестойких чиновников.
Такие проблемы не видны с высоты студенческой парты. Оттуда мир кажется гораздо спокойней. И опыт прошлой жизни
