А вот неподалёку от шатра Ядира шло сражение. «Наши» ханьцы сдерживали «не наших». И хотя последних было больше, но «нашим» помогали десятники, которые выигрывали у нападающих по всем статьям. Оружие, доспехи, умение владеть клинком — только это сдерживало нападающих. А когда я напал на них сбоку, то перевес сразу оказался на нашей стороне.
— Отступайте к нашему шатру! — крикнул я монголам, пытаясь найти сотника. — Я помогу остальным!
И помочь действительно было надо. Я заметил ещё два схожих очага сопротивления и побежал к ближайшему. Тут врагов было не так много. Мне понадобилось меньше минуты, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону, после чего я помчался дальше.
Я мотался по холму, атакуя группы противников ещё примерно полчаса, пока они не начали отступать. За это время я убил больше десятка противников и даже смог отбить двух лошадей, которых хитрые ханьцы пытались увести, пользуясь темнотой и неразберихой.
Когда я их догнал, они попытались дать мне отпор, но, потеряв двоих убитыми, предпочли спастись бегством. Догонять я их не стал, вместо этого запрыгнул на одну из лошадей и, схватившись за верёвку, которую они накинули на шею второй, поскакал обратно в лагерь.
К этому времени, там как раз уже всё улеглось. Ночные визитёры отступили, понеся большие потери. Нам же оставалось только перевязывать раненых и считать убитых.
Последних, к слову, оказалось меньше, чем я думал. В горячке боя, мне почудилось, что многих наших бойцов убили. Но это оказалось не так. После переклички, мы не досчитались чуть больше десятка ханьцев. Большую часть из них убили, но два-три воина, по всей видимости, сбежали. Хотя, может их просто взяли в плен. Правда, для чего? Непонятно. Что они могли такого рассказать, чего нельзя понять, наблюдая за нами издалека?
Мы тоже поймали несколько пленных. Среди нападающих было много раненых, которые не смогли вовремя сбежать. Кто-то истёк кровью, но четверых перевязали и сейчас допрашивали. Ну, как допрашивал, больше просто били, вымещая на них пережитые злость и страх.
Пришлось мне вмешаться и прекратить бесполезное избиение. Я переживал, что кто-нибудь перестарается, и мы останемся без возможности узнать, кто это такие и на что они надеялись. Но сперва, я подошёл к своим десятникам, чтобы узнать о наших потерях.
— Как это, нет убитых? — не на шутку удивился я, когда Акамир, радостно улыбаясь, сообщил мне такую новость.
— Ты как будто не рад, — со смешком произнёс он.
— Я рад, рад. Просто… мне сложно поверить, что нам так повезло.
— Повезло. Это точно, — кивнул приятель. — Мы многих перестреляли, ещё когда они бежали наверх и пробирались через устроенные нами завалы.
Это да, не зря наши бойцы трудились до темноты. Лучше истечь потом, чем умыться кровью. И пускай некоторые из них ворчали себе под нос, что после долгого и трудного перехода их, вместо отдыха, заставляют работать, зато сейчас на их лицах, нет-нет, да появляются неуверенные улыбки.
— Ты Ядира видел? — спросил я приятеля.
— Нет, но слышал. Он где-то там ругался на всех и вся, — Акамир махнул рукой, указывая направление. — Жаль, не сдох.
Я про себя согласился с приятелем. Я сам, когда бегал по холму, не раз ловил себя на мысли, что, в глубине души, я надеялся, что он не пережил эту ночь.
Сотника я обнаружил в окружении нескольких десятников. Там же были Юнгур с Хасаром. И если присутствие первого я мог понять, то что здесь делает второй, для меня было загадкой.
— Я там двух лошадей вернул, которых пытались украсть. Посмотрите потом, чьи они, — произнёс я, оказавшись у них за спинами.
Они от неожиданности вздрогнули, а Хасар так вообще принялся ругаться, но осёкся, когда наши взгляды пересеклись.
— Посмотрим, — раздался хриплый голос Ядира, и я, наконец, увидел нашего сотника.
Увидел и с трудом удержался, чтобы не улыбнуться. И ведь было от чего. У него на голове красовалась повязка, закрывая лоб, висок и заходя на левый глаз. А ведь Туху, если я не ошибаюсь, получил стрелу тоже в левый глаз. Может зря я так стремлюсь стать сотником. Вдруг, это какое-то проклятье? Я в такое не верю, конечно же, но совпадение и правда было очень забавным.
— Какие у тебя потери? — спросил он.
— Несколько раненых. Убитых нет.
— Ещё бы, отсиживались за спинами, пока мы за всех сражались, — сплюнул на землю Хасар. Видимо, сильно его задело, что из-за меня, звание полусотника пролетело мимо него.
— Отсиживались за спинами? — усмехнулся я. — Ты в этом уверен? Я весь лагерь успел оббежать и перебил неизвестно сколько врагов, помогая другим. И многие, думаю, это подтвердят, — я обвёл взглядом присутствующих, и дождался нескольких кивков. — А вот тебя, кстати, не видел.
— Я тоже сражался! — с вызовом заявил он.
— Ты, может, и сражался. А где были твои бойцы? — прервал зарождающуюся перепалку Ядир.
— Там, куда ты сам нас отправил. Защищали свой участок. Да вы и сами должны были это видеть, так как отступали именно к нам.
— Легко защищаться, имея столько луков! — снова влез Хасар.
Я даже не стал оборачиваться в его сторону, вместо этого, наблюдая за лицом Ядира. И не зря. Тот позволил себе еле заметную ухмылку. Решил действовать через своего человека? Если так, то сейчас самое время сделать свой ход.
— И в самом деле, — с деланным недовольством произнёс сотник. — Ты ведь так и не поделился с нами трофейными луками. Забрал всё себе. Будь наши воины вооружены ими, то потерь было бы меньше.
— Согласен, — кивнул я, из-за чего брови Ядира на секунду взлетели вверх, но практически тут же вернулись обратно. — Но ты сам не захотел договариваться на их счёт. Я же тебе предлагал, ещё днём, обсудить этот вопрос на вечерней стоянке. Но ты, сотник, видимо, оказался слишком занят.
Было забавно наблюдать за тем, как меняется лицо Ядира. Особенно, после того, как все десятники повернулись в его сторону. А ведь к этому моменту тут стояли уже почти все. Даже Акамир с Тамиром подошли, оставив Зовида и Онгура присматривать за бойцами.
— Поговорим об этом утром! — произнёс Ядир напряжённым голосом, не отрывая от меня злого взгляда. — Усильте дозоры! Вдруг они предпримут ещё одну попытку.
Мы все разошлись по своим десяткам. Никто больше не сказал ни слова. Но я был уверен, что после этой ночи, у многих поменяется мнение, касательно что нашего сотника, что меня. Более того, по совету Акамира, мы послали Онгура с парой бойцов, чтобы они отнесли каждому десятнику по луку с дюжиной стрел. Но при условии, что утром они вернут и луки, и стрелы. Если, конечно же, не будет нападения.
Я так и не понял, для чего это надо, но приятель попросил дождаться утра. В принципе, мне было не жалко раздать эти луки, и я так бы и сделал, но после общения с Ядиром пошёл на принцип. Возможно, переступи я через свою гордость, выжило бы больше бойцов. Но я не захотел уступать. Как и он.
А ещё, стрелу в глаз чуть не получил именно Ядир, а не я. И, на мой взгляд, Предки таким образом подали ему знак. Я не сдержался и улыбнулся, вспомнив замотанную тряпкой голову этого выскочки. Как вообще такое произошло? Ведь среди нападавших было не так много лучников. В противном случае, нас бы просто всех перестреляли. Во время боя я про это даже не задумывался, было не до этого, а сейчас вдруг пришло в голову.
От пленных оказалось мало толку. Глядя на Акамира, который то зажигал, то тушил на своей ладони огонёк, ханьцы, перебивая друг друга, заверяли нас, что они обычное ополчение, которое глава клана, по чьим землям мы шли, собрал и отправил в бой, чтобы проучить наглых вторженцев, то бишь нас.
У меня возникла идея добраться до их деревни и забрать там телеги и еду, но, по их же словам, еды было очень мало, а телег сроду никогда не было. Да и сбежавшие первым делом туда вернутся и уведут всех подальше, забрав всё самое ценное.
Остаток ночи прошёл спокойно. Утром нам вернули луки со стрелами, и наш отряд отправился в путь. Двигались мы без происшествий. Никто на нас больше не нападал, засад не устраивал.
