отпускников что-нибудь слышно? — интересуюсь сведениями, которые наверняка по своим каналам приходят в Неллер с фронта войны между королём и претендентом, и не только голубиной почтой, а и гонцами.
Не знаю ещё как Джей, а мачеха и дядюшка Рональд любят руку на пульсе событий держать, им нужны подробности всего, что происходит в королевстве и не только. Сбор и получение сведений у них отлажены весьма неплохо. Я бы конечно смог лучше всё организовать, но пока не лезу. И так везде умный и сильный. Боюсь вызвать к себе вместо удовлетворения от наличия замечательного родственника ревность у некоторых членов любимой семьи.
— Добровольцы и отпускники? Это вы здорово придумали. — засмеялся капитан, понятно, не знакомый с реалиями земных прокси-войн. — А ведь и правда, они там вроде бы как по собственному желанию. Да, слышно. Про состоявшееся сражение обе стороны объявили о своей победе. Но граф Борнский в спешке отводит войска к столице, значит всё-таки принц Филипп действительно его сокрушил, раз поле боя за ним. У наших обошлось минимальными потерями, меньше двух сотен убитыми и ранеными без возврата в строй полков. Армия принца увеличилась почти до сорока тысяч за счёт присоединяющихся феодальных дружин и наёмных отрядов. Говорят, Верция дала Филиппу ещё один заём под гарантии возврата не только его, но и того, что ранее выделяли Эдгару. А у маршала после сражения и двадцати не наберётся. Только, думаем, всё равно, когда он усилит даже таким войском столичный гарнизон и ополчение горожан, принцу вряд ли удастся взять город штурмом. На осаду у него самого продовольствия мало. В городе и то больше. И союзные королю герцоги в своих провинциях просто так сидеть не станут. Так что, милорд, сложно всё.
Ты даже не представляешь, Димас, насколько. В столице на самом деле не просто разброд и шатания, там целый дворянский и гильдейский заговор. Если придурок Эдгар сообразит добровольно отойти от власти, его дядюшке придётся отползти обратно в свою верцийскую нору. Рансбур в состоянии выставить десятитысячное ополчение, усиленное столичными дарёнными дворянами, и многие союзники принца мигом переметнутся на сторону Хельги. Тогда расклад сил будет совсем-совсем другой. В противном случае, ни осады, ни штурма не потребуется. Заговорщики изыщут возможность захватить и удержать сразу двое городских ворот.
Кстати, только сейчас осознал, насколько у нас Неллеров, да и у других владетелей более продуманная защита. Мало захватить городские стены, мы сможем ещё и в самом герцогском замке хоть год, хоть два оборону держать. В столице тоже есть замки, почти десяток, но вот как раз королевская резиденция ничем не защищена, кроме высокой ограды. Ну, есть ещё башня, сохранившаяся от старых времён, но там пыточные, в качестве защитного сооружения она мало пригодна.
— Тебе бы переодеться, Степ, — напомнил милорд Монский. — Уже подъезжаем. Ты ведь не хочешь перед герцогиней предстать в таком виде? А что про тебя подумают горожане? Нам бы тоже принарядиться, если позволишь. Девки в фургонах всё приготовили. Заодно наших коней переседлают. Новые попоны, парадные сёдла.
— Ты как будто меня уговариваешь, — смеюсь. — Согласен. Спасибо, что напомнил, а то вон уже за верхушками деревьев зубцы южной башни показались. Полезли в кузова, — натягиваю поводья, останавливая лошадь.
Ангелина с Юлькой, каждый раз после покупки разворачивая мой купленный в столице охотничий костюм, млели от восторга. Да я и чувствую при его виде не по себе. Особенно потрясают галифе, они не просто разноцветные, а левая штанина у них монотонная ярко-красного цвета, а другая пошита из ровных ромбов всех цветов радуги. Куртка не менее пёстрая. Как в таком охотиться, меня спрашивать не нужно, не знаю. Но при последнем королевском выезде в леса с командирами герцогских полков и придворными вся высшая аристократия щеголяла в подобном. Представляю, как восхитится мачеха с дядей-епископом.
По идее, мне бы сначала сходить в баньку, а потом уж надевать обнову, только приходится ставить телегу впереди лошади или, говоря грубее, делать всё через задницу. ладно хоть девчонки подготовили мне чистое бельё, выстиранное и выглаженное позавчера, когда мы заночевали на постоялом дворе.
— Юль, хочешь быть состоятельной и счастливой? — спрашиваю, раздевшись в покачивающемся при движении фургоне донага, служанок давно уж не стесняюсь. — Чего застыла? Рубашку-то отдай.
Не знаю, почему именно сейчас решил завести разговор об её замужестве. Просто в дороге из головы вылетело, а сейчас, когда влезал под тент, увидел, каким взглядом посмотрел на Юльку мой верный разведчик. Не влюблённым, но, я бы сказал, заинтересованным.
— Вы про что, господин? — насторожилась сладкоежка-воображала.
Её подруга тоже навострила уши.
— Замуж, говорю, не хочешь? — поясняю.
— Так он же ни в какую не пойдёт. — отмахнулась Юлька. — Разве что, плетью его в храм погоните. Да и несерьёзный он какой-то. Вам ли его не знать? Вы ж с ним вместе безобразничали, едва только ходить научились.
— Ты сейчас про кого? — задаю вопрос, ответ на который мне конечно же известен.
— Про Ника, про кого ж ещё-то? — ответила девушка и тут же нахмурилась. — Или вы Ивана имеете в виду?
— Рубашку-то нательную ты мне дашь или нет? — привожу её в чувство, забрав наконец требуемое. — Вообще-то я ни про одного, ни про другого. Я про лейтенанта Эрика Ромма. Пойдёшь за него? Приданым не обижу.
Ожидал всякой реакции от девчонки, от радости, до грусти, но она меня удивила своей рассудительностью, оказавшись так на себя не похожей. Она не стала сразу давать ответ, а, взяв у Ангелины мои шикарные галифе, подошла и опустилась передо мной на колени, чтобы помочь мне эти узковатые книзу штаны на себя напялить. И лишь потом с сомнением спросила:
— А я нужна ему или вы хотите господина Ромма заставить?
— Нужна, не сомневайся. — с трудом натягиваю пёстрые штаны, поэтому ответил чуть с надрывом. — Я не сам придумал, это просьба Эрика. Если честно, Юль, не понимаю, что он в тебе нашёл, ну, кроме молодости, красоты и незлобивого характера. Только сердцу ведь не прикажешь. В общем, я тебя не тороплю. До возвращения в обитель время есть, а там, да, значит да, нет, ну, значит нет.
По выражению лица сладкоежки — мечтательно-задумчивому — понимаю, предложение её очень сильно заинтересовало. Сменить статус служанки, путь давно уже не рабыни, а вольнонаёмной по ограниченному контракту, на положение поселенки или горожанки,
