не изменят, ибо нам важны лишь перемены, служащие бытовому комфорту».
Амонатóр Зальтек, «Ледяной Змей».
* * *
1139 год от сотворения мира, остров Миизар
Мир будто расползался, дрожал, как горячий воздух над железом. Шум боя уже давно стих, но эхо его всё ещё отзывалось где-то в голове, вместе с глухим звоном в ушах.
Первым делом нужно было восстановить силы. Хоть как-то. И для этого я видел лишь один подходящий вариант.
Мысленное усилие — я так устал, что даже это, казалось, вызывало трудности, словно я пытался поднять валун голыми руками, — и остатки насекомых присоединились к своим товарищам, рассаживаясь на трупы и поглощая органику.
Рой привычно гудел, успокаивая меня и бешено стучащее сердце. Даже не заметил, когда этот звук стал ассоциироваться у меня с безопасностью.
Чёрные точки слетались с окрестностей, сливаясь в тёмное облако и опускаясь на мертвецов. Их жвала хрустели, вгрызаясь в плоть, словно сотни крошечных ножей. Кровь и мясо быстро исчезали в их ненасытных пастях.
— Безотходное производство, — едва слышно пробормотал я и ухмыльнулся.
Двигать лицом — из-за сломанного носа — было больно. Впрочем, жить вообще больно. От этого умирают.
Присев на корточки возле африда, которого другие называли «Колтор», я ощутил, как колени предательски дрожат. Пальцы не слушались, когда я попытался опереться о землю. Руки подогнулись, едва не уронив меня лицом в пыль.
Истощение накатывало волнами, словно прибой — каждая следующая волна сильнее предыдущей. Наимерзейшее ощущение. Хочется просто развалиться — хоть где, даже на земле — и отдыхать, пялясь в одну точку. Может поспать. А что, неплохая идея!
Вот только я знал, что если поддамся своим желаниям, ничего хорошего из этого не выйдет. Времени нет. Если не поспешу, через пару часов сюда доберётся саркарнский Хранитель. И он не оставит от склада — и нас — камня на камне.
Поток ветра поднял небольшой песочный вал, заколыхал волосы, но я уже подскочил, пристально всматриваясь в окрестности. Камбииз⁈
Нет, просто песок. Всего лишь порыв ветра.
Всего лишь порыв…
— Нужно ускоряться, — прошептал я.
Сплюнув, поморщился от боли, наблюдая, как мухи копошились в ранах Колтора. Пожирали его, проедая в теле небольшие каналы. Забирались в кровавые омуты, появившиеся вместо глаз, подчищали плоть.
Мороженое, — появилась мысль у меня в голове. — Его плоть — мороженое, а кости — палочка. И в конце останется только она. Хотя… если дать рою время, они сожрут и «палочку».
Ощутив немного восполнившихся сил, создал ещё мух. Десяток. Сотню. Две сотни. В груди неприятно похолодело — последствия обнулённого Запретного Плода.
— Тц, нужно быть аккуратнее, — поморщился я, тут же ощутив, что в рот попал песок. Пришлось сплёвывать.
Новоявленные ненасытные мухи облепили труп сплошным чёрным покрывалом, ускоряя скорость пожирания.
— Как же хорошо, что ваша утроба поистине безгранична, — вздохнул я.
Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что раньше, года три назад, меня бы от такого зрелища вывернуло наизнанку. Да-а… когда-то я искал оправдание, чтобы дать насекомым возможность пожирать любую органику, включая мёртвых людей. Убеждал себя, что ситуация безвыходная. Что у меня нет выбора. Что это необходимость.
Сейчас меня тошнило скорее от того, что нахожу в этом отвратительном зрелище спокойную, почти математическую красоту эффективности.
Когда-то это называлось «потерей человечности». Теперь зовётся «адаптацией».
Я не знал, что хуже.
Закрыв глаза, я сосредоточил всех относительно свободных насекомых — которые патрулировали и изучали окрестности города — на поиск энергии. Жужжащие трёхсантиметровые твари с мощными челюстями и острыми жалами разлетелись по Худросу. Ближайшие — направились сюда.
Энергия от результата их охоты текла медленно, но ощутимо. Какая-то часть, кажется, тратилась на то, чтобы я мог чувствовать себя относительно бодро. Эдакая кривая конвертация в собственные силы. Остальное восстанавливало резерв.
— Жаль, что с Аурой так не прокатит, — скривился я.
Впрочем, я был рад и тому, что подобный трюк можно провернуть с силами Запретного Плода. Холод и дрожь в конечностях постепенно стихал. Кишки перестали завязываться в узлы. Дыхание выровнялось, а перед глазами исчезли чёрные точки.
Недостаточно. Всё ещё недостаточно!
Размяв плечи, я выпрямился и потратил ещё немного свежевосстановленных сил, чтобы создать новых мух. В этот раз оставил небольшой запас, не доводя себя до полного истощения.
Очередная партия насекомых деловито зажужжала и направилась к другому африду — с перерезанной глоткой. Продолжать работать. Превращать мёртвую плоть в топливо.
Я бросил на них короткий взгляд. Насекомые расползались по телу, словно кто-то мазал чёрной краской по бледной коже. Ещё немного — и от человека останется только контур, неузнаваемый силуэт под шевелящейся поверхностью.
— Загрейн? — хрипло окликнул Леви, удерживающий старосту за плечи, словно боялся, что он растворится в пыли. Лицо ветерана казалось высеченным из камня, но покрасневшие дёргающиеся глаза выдавали — даже он находится на грани. — Что… что ты делаешь?
Леви сидел возле Дуффа и Сатора, которых мы несколько минут назад оттащили в сторону, разместив в тени склада. Я направил десяток мошек искать Вияльди, надеясь телепортироваться к ней сразу, как накоплю побольше сил.
От его дурацкого вопроса захотелось выругаться. А так, сука, не понятно⁈
Сдержаться получилось с трудом. Я покосился на Леви, на его бледное лицо, на дрожащие руки, на мутные глаза. Хм… кажется ранее я думал, что калека единственный, кто вышел из драки сухим? Ошибся.
— Восстанавливаюсь, — сказал я максимально ровным голосом. — Нужны силы.
Он моргнул, сжав губы. Открыл рот. Закрыл. Кивнул, отводя взгляд, будто стыдился своей слабости. Не стал ни спорить, ни осуждать. Хорошо. И правильно. Всё-таки Леви воевал. Видел, как бывало «на самом деле», а не по сказкам и книжкам.
Со свистом я выпустил воздух изо рта. Делает ли пожирание трупов меня… плохим человеком? Не то чтобы был богатый выбор!
Семеро мертвецов. Семь бывших людей, которые теперь годятся лишь стать ресурсом. Шестеро афридов и Кимул — лежащий в стороне, в подсыхающей луже собственной крови. Глаза открыты — смотрят в небо. Я почти не общался с ним, но помню, он как-то упоминал, что хотел бы стать торговцем, копил на это деньги… Не судьба. Теперь он один из семи источников непереработанной энергии.
Впрочем, наверное не только у Кимула раньше были какие-то планы. У всех имелись мечты. Может даже семьи. Но теперь… хех, мертвецы не жалуются и не ноют. Не скучают по прежней жизни. Не обижаются на то, как обращаются с их телами.
Тц… надеюсь я не дойду до уровня, когда начну воспринимать канистрами с топливом живых людей? Это, кажется, действительно чересчур.
Впрочем, я
