ночи, леди Деверё. И помните, бог хранит вас! Он направляет нас, и ставит перед нами лишь те препятствия, которые мы можем осилить. Нужно лишь поверить в это.
Пока монашка не углубилась в эту мысль, я поспешила попрощаться с ней.
‒ Спокойной ночи, да хранит вас бог, сестра Матильда.
Она ушла, а я осталась наедине со своими мыслями.
Получается, что круг замкнулся. С первого дня пребывания в этом мире я убегала от графа Дарлайла. А в итоге сама отдала ему в руки то, что стало для меня самым дорогим и важным. Меня уже не интересовали поиски Книги Судьбы, и даже найдя способ вернуться в свой мир, я бы не ушла без Исабель. Я даже Палуде Холл не могу покинуть без моей дочери.
Однажды Миледи уже бросила эту девочку, отдала на воспитание в монастырь, я не поступлю так же как она. Пусть я и примирилась с тем прошлым, которое сделала из Анны Шарлоты Деверё ту самую Миледи Винтер, которую ненавидели и боялись многие при Английском и Французском дворах. Шпионка Ришелье и любовница, а затем и убийца герцога Бекингема. И это лишь вершина айсберга.
Всё это я приняла, но что мне делать теперь?
Граф Дарлайл не просто так купил меня у палача, у него есть какие-то планы, и они явно не придутся мне по душе.
Но Исабель?!
Засыпая, я так и не нашла ответа ни на один из мучавших меня вопросов. До празднования Михайлова дня, который приходился на 29 сентября, оставалось всего два дня. Мне же пришлось надеяться на то, что граф не задержится в столице и уже скоро прибудет в Палуде Холл.
Глава 47
За два дня ожиданий чего я только не передумала. Желение сорваться и поехать в Лондон было велико. Но меня сдерживало два фактора: уверенность сестры Матильды, что граф обязательно вернётся в указанный срок, и понимание того, что дорогу до Лондона я могу не выдержать.
Я решила подождать и поднабраться сил, о том что они мне понадобятся я не сомневалась.
Граф Дарлайл, как и сказала сестра Матильда, прибыл в Палуде Холл к празднику. Накануне Михайлова дня к нашему дому подъехала карета с незнакомым мне гербом на дверце.
Был уже поздний вечер. Мы давно поужинали, и девочки готовились ко сну. Я как раз обходила их комнаты и желала всем доброй ночи.
Да сегодня я уже не просто встала с кровати, чтобы дойти до уборной без посторонней помощи, как это было вчера. Сегодня после завтрака я вышла из спальни и спустилась на первый этаж, чтобы провести урок. Но я быстро устала и поэтому обедала у себя в спальне, а после проспала несколько часов, набираясь сил.
Зато во второй половине дня я снова спустилась вниз и даже поужинала за одним столом со всеми. Девочки наперебой рассказывали мне, что они подготовили к празднику. Бетти подарила мне новый кружевной воротник для праздничного платья. А затем мои воспитанницы провели генеральную репетицию всего праздничного концерта.
Все девчонки были в предвкушении праздника. Мало того, что впервые праздник будет настоящим. Раньше в приюте Святой Агнессы праздники не отличались от будней. Разве что отменялись уроки, и на обеденном столе у преподавателей и надзирательницы была праздничная еда.
А в Палуде Холл всё было по-другому, тут каждый день ‒ это праздник, благодаря стряпне мисс Джудит. А уроки? Так девочкам теперь нравилось учиться. Наказания розгами и другие не менее жестокие наказания были упразднены мною. Так что жизнь в Палуде Холл нравилась девочкам.
Но завтрашний день должен был стать особенным и не только из-за пирогов, с названием «баннок Святого Михаила» и не из-за трёх откормленных гусей, за которыми мистер Винчестер съездил накануне на ближайшую ферму, а Джудит уже ощипала их и готовилась запечь по своему фирменному рецепту.
Нет, самым важным было не это.
Завтра ожидался приезд гостей из попечительского совета.
Мне не пришлось долго раздумывать, почему девочки так возбуждены и так ждут этот день. Ответ лежал на поверхности. Каждая из наших воспитанниц, конечно же, в тайне надеялась, что узнав, о пожаре в Приюте Святой Агнессы, родственники вспомнят о них. И приедут на праздник.
Мечта о настоящей семье и родных всё ещё жила в детских сердцах.
Даже старшие мои воспитанницы Кэти Фэ и Кэти Ми, считающиеся уже почти взрослыми, даже они в тайне мечтали не только о женихах богатых и знатных, но и о маме с папой, или хотя бы о дедушке с бабушкой или любящих и добрых тёти и дяди.
Поэтому всем нравилась сказка о Золушке и её Феи Крестной.
Именно эту вечную сказку, сидя в гостиной у камина я рассказывала своим девочкам в тот вечер перед сном. После сказки, сестра Матильда прочитала вечернюю молитву, и наши воспитанницы разошлись по своим спальням.
Я пошла следом за ними.
За два дня моего бодрствования, никто не произнес имя Исабель. Видимо, сестра Матильда дала чёткие указания на этот счёт. Поэтому девочки и молчали. Но когда я желала им спокойной ночи, почти каждая постаралась подбодрить меня и успокоить.
‒ Исабель уже завтра приедёт.
‒Мы по ней скучаем и по Бон‒Бон.
‒ Мы вас любим!
Примерно это я услышала от всех, начиная с рыжей Кэти и заканчивая малышкой Ливанси. Каждую из девочек я поцеловала в лоб и, перед тем как закрыть за собой дверь, сказала: «Я тоже люблю вас».
Последней я покидала спальня самых юных наших воспитанниц. А малышка Ливанси решилась задать вопрос, который, по-видимому, мучил всех. Уходя, я уже почти закрыла дверь, а она спрыгнула с кровати и, подбежав ко мне, схватила за руку.
‒ Вы же не бросите нас, леди Лилия? Вы не удите с графом в Лондон?
Такая постановка вопроса меня удивила.
‒ Почему я должна уехать? Это же мой дом.
‒ Сестра Матильда сказала, ‒ шмыгнула носом Ливанси. ‒ Граф если захочет, то приедет и заберёт вас, а нас всех отправят в другой приют.
Ливанси уже ревела, а рядом с ней стояла Мара. Она обнимала свою соседку по комнате за плечи и смотрела на меня полными слез глазами. За время, проведённое в Палуде Холл, наши малышки очень сдружились и меня это радовало. Мара стала более общительной и всё реже пряталась ото всех.
Пришлось успокаивать двух девочек и снова укладывать их в кровать.
‒ Нет, я не брошу вас, ‒
