знатно.
Алехин глянул то ли с обидой, то ли с подозрением. Но ничего не сказал.
Назад шли бодро, жевали сухарики «Кириешка», запивая чаем. Не особо экономили. Настроение было средней паршивости. С одной стороны — нашли интересное, с другой — а толку? Ничего не разведали, ничего не унесли.
Похоже, жизнь ждала только этой мысли, чтобы напомнить самоуверенным нам, что в некоторых случаях унести собственные головы целыми — это уже зашибись, как много. Большего и желать-то грех.
А грешить прямо в намоленном месте чревато последствиями. Непредсказуемыми.
Я споткнулся, с размаху налетев на Юру. Тот отчего-то встал в проходе, ни тпру, ни ну.
— Что?
Не говоря ни слова, приятель подвинулся и встал так, чтобы открыть обзор.
— Мать моя крокодилица!
Прохода не было. Вместо него поперек дороги уселась здоровенная куча свеженасыпанной земли.
— Пока мы ходили? — я недоверчиво покрутил головой, — точно? Может, свернули не туда.
Юрка не стал тыкать мне под нос планшет с отметками или стену с нарисованными стрелками. Просто красноречиво промолчал. Я и сам понял, что глупость спорол. Только что потревоженная земля пахнет особенно. Так, сразу, не скажешь — чем. Но и не перепутаешь.
Свежевыкопанные могилы пахнут похоже…
Резким движением головы отогнав непрошенную ассоциацию, я спросил:
— Пойдем в обход? Как нормальные герои? Или попробуем пробиться?
— Я, так-то, только СМС-ку написал, а не полное завещание, — огрызнулся Юра.
Связь? Ее, естественно, не было.
— Жратвы у нас…
— Немного, но без еды можно месяц протянуть, а вот без воды если что и протянем, то только ноги.
— Могло быть хуже, — глубокомысленно заметил Юрка, озираясь по сторонам. И, в ответ на мой вопросительный взгляд, ответил, — воздух есть. И он хороший. Пахнет, конечно, отвратно, гнилью. Но воздух не застоявшийся. Значит, есть дырки наружу.
— С другой стороны, есть и минусы, — поддакнул я, — плохо, что мы с тобой оба не курим. Вот как раз бы и бросили.
Посмеялись, стало немного легче.
Первым делом отошли от опасного места подальше и распотрошили рюкзаки, чтобы сделать скрупулезный учет продуктам. Оказалось, фляга с чаем (почти на донышке) не одна. Есть еще термос с холодным кофе (мой вклад в дело мира) и небольшой стратегический запас водки. Для дезинфекции ран или от простуды — а вы что подумали? Под землю бухать не ходят, если не хотят там и остаться.
С едой все обстояло неплохо: ланчбокс с бутербродами, большая плитка настоящего, качественного шоколада, мешочек орехов и несколько злаковых батончиков.
— Живем, — порадовался Юрка, — если аккуратно, дня три.
— А если экстремально, то и все пять, — согласился я, — главное, воду найти.
Усмешка Алехина даже слегка напугала. Казалось, в обычного мужика под сороковник вселилось нечто странное: вечное, холодное и абсолютно безразличное к собственной участи. Петь — так петь. Гореть — так гореть.
— Ну откуда тут вода, Тоха? — спокойно спросил он, — Если только лужа какая накапала. Но если тут есть такие места, я бы обходил их десятой дорогой. Там, где земля обрушилась, тоже сыростью пахло.
— Пофиг, лужа — не лужа. Через землю прошло — очистилось, — убежденно возразил я, — в природе грязи нет.
— Угу. Где ты тут природу нашел, стесняюсь спросить? Ни травинки, ни былинки. Грибов-поганок и тех нет.
Тихо, беззлобно препираясь, мы, предельно аккуратно отходили вглубь лабиринта, стараясь не касаться стен. Запах сырости и гнили вскоре остался позади. Ход свернул, потом еще раз свернул, открывая что-то типа ниши, не просто укрепленной, но даже облагороженной любовно выструганными досками. Тут даже что-то типа скамьи имелось, черной от времени, но сухой и вполне крепкой.
Алехин достал смартфон и принялся фотографировать, а я присел, разглядывая находку в узком, направленном свете налобного фонарика.
— Не монахи, — понял почти сразу. — Гвозди! Причем, явно, советского производства. Пятидесятка, если не ошибаюсь. Выдернуть, так на них, небось, и нарезка будет?
— «Дело продавцов»? — сообразил приятель, — а скамейка-то им за каким надом? Понимаю, ящики какие-нибудь, чтобы честно украденные ценности на землю не валить.
— Подожди, может, ящики еще и найдутся.
Алехин был полон энтузиазма. Какой-никакой материал для блога вырисовывался. В то, что из под земли они могут не выбраться, Юрка не верил — и правильно делал. Кто с такими мыслями спускается, тому, ей-крест, лучше остаться наверху.
— Зато теперь мы примерно знаем, где находимся. Где-то над нами: двести метров туда, двести — сюда, старый универмаг. Значит, слева ремесленное училище. А монастырь дальше и прямо. Там можно будет, если не выползем, попробовать аккуратно копнуть. Кругом кирпичные подвалы, авось не засыплет. Или засыплет не сильно — откопаемся.
Я молча кивнул. В полутьме приятель этого мог не увидеть, но ведь молчание само по себе — знак согласия.
— Ты как? — спросил Юра.
— Нормально. Голова не кружится.
— Хорошо. Идешь первым, мне будет спокойнее, если я буду все время тебя видеть.
— И ловушка, если что, моя, — съязвил я.
— Типун тебе на язык и два под язык. Какие тут ловушки? Индиана, блин, Джонс. В земле все вырыто, крепится с помощью говна и палок… если что и было, давно не работает.
— Я пошутил, — примирительно сказал я.
— Да иди ты… поищи хрустальный череп.
Время под землей ведет себя странно. Это я знал давно, но каждый раз удивлялся, как впервые. Если постоянно на часы поглядывать, то, кажется, минута растянулась в вечность. Как в том стихе: «И дольше века длится день».
Зато, если забудешь про время, минут на пятнадцать, не больше, а потом взглянешь — и пол суток как корова языком слизнула. Ноги гудят, голова тяжелая, в ушах шум непонятный (кровь шумит, давление, что тут непонятного?), пить хочется зверски… Но экономный Алехин выдал только по половине пробки от термоса. Да и — плохо кофе утоляет жажду. А вот такой, крепкий — это еще и мочегонное.
Вдобавок ко всему прочему.
— На лежку устраиваться будем?
Я не ответил, говорить не тянуло, но согласно кивнул. Завтра нас начнут искать, может быть, даже не формально. Но группу диггеров, пропавшую в Москве в прошлом году, так и не нашли. Восемь человек, как и не было.
Такие мысли в экстремальной ситуации надо гнать ссаными тряпками, но за треть жизни прятать голову в задницу я так и
