Ей приснилась ночь Киаланы, только на месте Люты с Ламитой были они с Крэгом. Одни во всём лесу, и никто им не мешал. Кира, горестно застонав, отняла лицо от подушки и обвела глазами маленькую спаленку. Пожалуй, сегодня не стоит и носа за дверь высовывать: «Может, сказаться больной»?
Душевные метания прервал шум снаружи. Охотница сначала и внимания не обратила, погруженная в свои мысли, как вдруг раздался вопль Анасташи:
– Люди добры-ыя-я-а!
Кира, вскочив с постели, подлетела к окну. Что-то творилось за оградой, но через сугробы и плетень толком ничего нельзя было разглядеть. Вот мелькнул цветастый платок Анасташи и безотчётный страх за мать заставил похолодеть. Охотница стремглав выскочила наружу, чуть не сбив по пути сонного Нааррона. Тот, взлохмаченный, в одних домашних портах, почёсываясь и зевая, едва вышел из её собственной комнаты.
– Ты ку…
Кира, выбежала в сени босиком, походя схватив платок, но даже и не подумала накинуть его на плечи.
– …куда? – закончил ей в спину Нааррон и покачал головой, заботливо прикрывая распахнутую настежь дверь. – Иль случилось что? – адепт поспешил обратно в комнату.
Босиком по снегу в одной лишь домашней рубахе, Кира пересекла двор. За калиткой обнаружилась Анасташа, на первый взгляд, тщетно пытавшаяся воззвать к голосу разума Защитников.
Пасита и Крэг дрались прямо на дороге. Дрались без затей и силы, просто обрушивая друг на друга мощные удары увесистых кулаков. У тин Хорвейга шла носом кровь, щедро орошая снег алыми брызгами. Скула его соперника припухла и наливалась багрянцем, глаз заплыл. Судя по состоянию сугробов вокруг, мужчины успели основательно повалять друг друга. Оба тяжело дышали, от разгорячённых дракой тел поднимался пар. Защитники успели скинуть верхнюю одежду и теперь радовали зевак играющими мускулами, которые не в состоянии были скрыть суконные поддёвки. На улице едва рассвело, и свидетелями сего происшествия стали в основном управлявшиеся со скотиной бабы, да прочие ранние птахи, которых по какой-то причине не смогла удержать в объятьях тёплая перина.
– Ой-ой! Поубивают же! – неубедительно, зато громко выкрикнула Анасташа, но осталась стоять на прежнем месте у калитки, с неподдельным интересом наблюдая за дракой. – Куда? – она ловко поймала выскочившую Киру за локоть.
– Надо разнять! – мгновенно оценив происходящее, охотница без обиняков было направилась к дерущимся.
– Не лезь, дура! – буркнула мать, снисходительно поглядывая на отчего-то перепуганную дочь. – Ещё и босиком вылетела, а ну в дом немедленно! – и тут же испустила новый вопль, чуть повернувшись в сторону: – Боги, что же это творится-то! – с удовлетворением отмечая, как на улицу высыпают все новые зеваки.
Кира не послушалась и осталась стоять рядом с матерью, лишь накинула платок на плечи под неодобрительным взглядом синих глаз.
Защитники продолжали мутузить друг друга, и Киррана вдруг осознала, что Крэг Пасите ни в чём не уступает. Он был очень искусен, ловко уворачивался и контратаковал. Она с лёгкостью узнавала знакомые чуть ли ни с детства приёмы и морщила лоб, отмечая совершенно неизвестные, которые, пожалуй, не ведал и Пасита.
Вот тин Хорвейг повёлся на обманное движение. Пропустил удар и оказался на земле, но тут же взвился в воздух, поднимаясь на ноги и одновременно роняя Крэга. Тот не остался в долгу и, хитро извернувшись, достал соперника. Пасита снова упал, но на этот раз очутился сверху. Защитники, глухо рыча, будто псы, принялись кататься по снегу, нанося короткие удары, напрягая жилы, пытаясь подмять под себя один другого. Во время этой возни они перемещались все ближе и ближе, пока не оказались совсем рядом с калиткой, в нескольких шагах от Киры.
Анасташа поспешно отскочила в сторону, подальше от дерущихся, и беспомощно взглянула на дочь, но та даже не пошевелилась. С лица Кирраны сошло то первоначальное перепуганное выражение, её глаза пылали гневом, губы были плотно сжаты, и лишь природная пухлость не позволила им превратиться в тонкую полоску, пальцы до побелевших костяшек сжимали края платка.
Наконец, Пасита не выдержал, его глаза зажглись пламенем. Зарычав, он впечатал в Крэга огненный шар приличных размеров. Курсант чудом успел поставить защиту. Брызги пламени разлетелись вокруг, с шипением погибая в проталинах.
– Хватит! – рявкнула Кира.
Оба Защитника вдруг её заметили.
– Обуйся!
– Оденься! – гаркнули мужчины в наперебой, и зло посмотрели друг на друга.
В этот момент из калитки появился Нааррон. Споткнувшись о порожек, он едва не упал, но устоял на ногах. В отличие от Киры брат был одет и даже не забыл про шапку. В руках он нёс её куртку и сапоги.
– Сестрёнка, чего ты раздетая выскочила? Холодно же! – он протянул одежду.
Кира, не обращая на брата внимания, обожгла Защитников взглядом, позабыв в этот миг и про сны, и про поцелуи, чувствуя одно лишь безотчётное раздражение. Круто развернувшись, она направилась в избу. Вздёрнув подбородок, за ней поспешила Анасташа, не скрывая довольной улыбки. Нааррон посмотрел вслед женщинам, но остался, продолжая сжимать в руках ненужные куртку и сапоги.
Запал у драчунов внезапно закончился. Крэг тяжело поднялся на ноги, освобождая тин Хорвейга, который, несмотря на своё плачевное состояние и залитое кровью лицо, каким-то невероятным образом умудрялся выглядеть вальяжно, зачерпнул горсть снега и приложил к ушибленной щеке. Пасита в сугробе принял сидячее положение, привалившись спиной к плетню. Вытер кровь и неожиданно радостно оскалился.
– А ты молодец, молокосос. Славная драка. – он сплюнул кровь и пересчитал языком зубы, которые каким-то чудом остались на своих местах. – Давненько я так не развлекался.
– Я сам буду тренировать Киру! – хрипло выдал Крэг.
– А-а! – покачал пальцем тин Хорвейг. – Не угадал. Мы будем делать это вместе. А что? Тебе, и правда, есть чему её научить. Я не против, но вот наедине я вас больше не оставлю. – Пасита нехорошо сощурился, вспоминая принесённую спозаранку сплетню. – И, да. Ты перебираешься ко мне.
– С чего бы это? – возмутился Крэг.
– Ты следишь за мной, я – за тобой. Все честно.
– Крэг – мой друг, и он останется в моём доме! – вмешался было Нааррон, возмущённый таким раскладом, но Пасита его перебил:
– Сделаем ставки, через сколько дней молокосос отымеет твою сестру? Надеюсь, наше маленькое представление достаточно наглядно показало, что ей с ним не справиться? Или, может, он попросту сожжёт во сне избу, потому что не сможет себя контролировать?
Защитник припомнил горящие занавески в собственном доме, а курсант – раскалившийся, как от печи, воздух.
– Но… – адепт не сразу нашёлся что ответить. – С чего ты это взял?
Пасита тяжело вздохнул.
– Я здесь единственный, кто читал Книгу Излома. Пусть и не все понял, но достаточно, чтобы осознать опасность. Так и быть, и вам объясняю: таких как мы, твоя сестра сводит с ума. Естественно, сама того не желая, и это как-то связано с силой. Она растёт, а мы теряем голову, не разбирая, где наши собственные чувства, а где наносное. Молокосос, ты согласен? И что с этим делать, я так до конца не понял.
Крэг хмурый, как снеговая туча, размышлял, уставившись себе под ноги. Наконец, он поднял голову:
– Меня зовут Крэг. Пора бы запомнить, тин Хорвейг, раз ты такой умный.
– Я постараюсь, – покладисто улыбнулся Пасита, – но иногда буду сбиваться. Уж очень ты меня раздражаешь. – он, на удивление, легко поднялся на ноги.
Крэг не ответил. Хлопнув по плечу Нааррона, прихрамывая, двинулся прочь.
– Скажи Кирране, тренировка завтра, где обычно, – бросил Пасита и направился следом.
3Кира ожесточённо нарезала морковь. Лезвие так и мелькало, и тонкие полупрозрачные пластики множились как по волшебству. Нааррон некоторое время заворожённо наблюдал за процессом, втайне опасаясь, как бы сестра не отрезала себе пальцы. Та же сидела, уставившись в одну точку, и совершенно не интересовалась прооисходящим, пока её руки жили своей жизнью. Анасташа, хитро поглядывая на дочь, помешивала похлёбку в большом чугунке на печи.
