такие?
— Где мой Зай?
— Откуда вы?
— Где мой Зай?
— С какой целью прибыли в Империю?
— Где мой Зай?
Капрал стиснул пальцы в кулак, явно борясь с желанием как следует врезать наглой девчонке, сидевшей на стуле в допросной и откровенно издевавшейся над ними. Останавливало его только то, что перед ним была все-таки девчонка, истощенная, какая-то потухшая и явно имеющая серьезные проблемы с психикой.
А бить сумасшедших — не вариант.
Кроме того, бело-золотая одежда эльфийских заключенных как бы намекала, что девчонке и ее странному приятелю пришлось многое пережить и бить ее — просто свинство.
С другой стороны — кто даст гарантию, что это не эльфийская шпионка? Взяли, например, эльфы человеческую девушку, уговорили, запугали, подкупили…
Дали ей дракона, который ранее пропал с приграничной драконарни…
Дали ей в напарники этого типа…
Отправили через границу с такими сопутствующими эффектами, что видно было чуть ли не в столице…
Сказали не отвечать н на один вопрос…
Бред.
— Девушка, ты понимаешь, что тебя могут, как эльфийскую шпионку — КАЗНИТЬ?
Никакой реакции. Даже глаз не дернулся:
— Где мой Зай.
Капрал со злостью сплюнул.
* * *
Алиона прекрасно понимала, что ее могут казнить. В конце концов, они незаконно пересекли границу, причем прибыли из страны, которая не сегодня-завтра может напасть на человеческую Империю. Как бы в СССР в мае 1941 года отнеслись к перебежчикам из Третьего Рейха? А если бы они отказались отвечать на вопросы? То-то.
Все это девушка понимала. Просто ей было наплевать.
Единственное, что еще примиряло ее с реальностью — ее любимый Зай. И то, что мертвым она его так и не увидела.
Когда солдаты приграничной стражи выбежали на поляну, они увидели на ней тяжело дышащего дракона, устало вытянувшего шею, и рыдающую над неподвижным телом какого-то юноши девушку. Ее скрутили, потому что она наотрез отказывалась оставить парнишку, вырывалась, кусалась и царапалась, ухитрилась вырубить одного из новичков, Чара, ударом кулака. Впрочем, все это ей не сильно помогло. Приграничная стража — не то место, где держат сосунков и неумех (Чар не в счет) и им приходилось задерживать и более опасных нарушителей, чем какая-то там девчонка.
Успокоилась она внезапно, когда начали поднимать ее спутника с земли.
И тот сел.
Сел, выпрямив спину и глядя в никуда пустыми серыми глазами.
После этого девушка как будто обмякла и позволила увести себя с поляны и усадить в повозку до форпоста.
И теперь категорически не хочет говорить ни о чем, кроме своего приятеля!
Тьфу!
Капрал еще раз взглянул на девушку, все так же сидевшую на стуле с ровной, как палка спиной. И махнул рукой.
— Дарт, Киш — отведите ее в камеру, я доложу командиру. И… покормите ее, что ли…
* * *
— Докладывает форпост номер тридцать четыре. Пересечение границы. Два нарушителя. На драконе. Да, на драконе. Нет, не нападение. Нет, не прорыв.
В терминах пограничной стражи «пересечение» — открытый переход границы нарушителем (а «проникновение» — переход тайный), «прорыв» — переход с применением оружия.
А нападение — оно нападение и есть. Это не нарушители, это начало войны.
— … требуется прибытие дознавателей из Первой канцелярии.
Пусть «кожаные» разбираются с этой ненормальной.
* * *
Алиона послушно поднялась со стула и пошла вслед за своими конвоирами. В конце концов, здесь никто не хочет рассказать ей о том, где Зай. А раз так — какая разница, где находится? А если он умер — то тем более, какая разница?
Интересное все-таки место.
Повозка, в которую ее погрузили после того, как все-таки смогли связать, привезла ее в крепость. Невысокие стены с узкими бойницами, сложенные из желтовато-серых каменных блоков, охватывали довольно-таки значительную площадь, внутри которой нашлось место и жилым домам, и казармам, и каким-то служебным зданиям, вроде конюшен, и внутреннему укреплению-донжону, в который ее, собственно, и привели, и деревьям и даже, кажется, были огороды.
Задержавшие ее пограничники на пограничников, как бы, и не походили. Они были до смешного похожи на Индиану Джонса: шляпы с полями и узкими бирюзовыми ленточками на тулье, куртки схожего покроя, хоть и не кожаные, а темно-зеленые, обветренные загорелые лица… Разве что кнутов ни у одного не было — зато были бухты веревок на поясах, которыми они ее скрутили так ловко, что ей вспомнилось смутно знакомое слово «шибари» — и вместо пистолетов — короткие мечи в ножнах. Впрочем, она успела рассмотреть, что мечи эти — точно такие же стреляющие, как у эльфов. Тоже верно: зачем людям нужно бросаться с голой сталью на выстрелы?
— Мест нет, — мрачно произнес солдат, стоявший у перегородившей коридор стальной решетки.
— Что значит — «нет»? — возмутился конвоир.
— Это то же самое, что «есть», только наоборот. Сегодня под утро привели семейство Коста.
— Опять⁈ Может, их пристрелить уже, а?
— Это как хочешь, а сегодня они все камеры заняли.
— И что делать?
— Ну, можешь спеть. Можешь сплясать.
— С девчонкой что делать, я спрашиваю?
— В твоем возрасте уже надо знать, что делать с девчонками…
— Вонс!
— Двадцать пять лет Вонс…
— Командир сказал: девчонку — в камеру!
Вонс всерьез задумался. Скорее всего, он и до этого думал над вопросом, куда же дать Алиону, просто придурялся, поддразнивая конвоира.
— Давай ее к Седому отведем, — наконец предложил он.
— Отличная мысль. Двое нено… странных — в одной камере.
— К Коста я ее не пущу.
— Покусай тебя эльфы, веди к Седому.
* * *
Камера походила, скорее, на гостиничный номер. Ну, пусть недорогой гостиницы, но — гостиницы. Никак не тюремная камера.
Две кровати по краям, стол с лавками — у окна. Да, вот оно, главное отличие — окно. Широкое, застекленное, решетка присутствует, но выкрашена в белый цвет и не сразу бросается в глаза.
На кровати слева лежит, прикрыв глаза шляпой, человек в черном долгополом пальто. Из-под шляпы свисают длинные седые патлы, отчего появляется ассоциация с Ван Хелсингом. Не тем, который Хью Джекман, и не тем, что Мел Брукс (и уж точно не с Интегрой), а с тем, который Энтони Хопкинс. На появление нового постояльца «Ван Хелсинг» никак не отреагировал. Наверное, спал.
— Сейчас поесть принесу. Будешь есть?
Есть? Алиона задумалась. Когда она ела последний раз и хочет ли есть сейчас? Нет, есть более насущные вопросы:
— Где мой Зай?
Солдат явственно скрипнул зубами. Этот вопрос он сегодня слышал уже раз… много.
— В лазарете твой Зай.
— Он жив⁈
Алиона повернулась к солдату так резко, что тот слегка отпрянул, положив ладонь
