– Я не смогла… Не смогла‑а‑а… Не нашла подходящих слов.
Комсомолка как обычно считала себя ответственной даже за вещи, от неё не зависящие. Сейчас – за неудачу миссии.
– Перестань, – попросил её Андрей, потирая саднящий лоб. – 15 детей и четверых взрослых спасли из Копылово. «Скорая» увезла двух самых тяжких раненых, двух заберут позже и тоже вылечат. Сама деревня выпала из списка сожжённых. Уверен, Филимонов всё же вывел оттуда людей. На орден «Герой вселенной» мы не тянем, но сделали что могли. Я тоже пострадал – шишку набил, а от тебя ни слова сочувствия.
Она прижалась к нему – такая маленькая, вдобавок – несколько странная в нелепой красноармейской шинели. Андрей вдруг продумал, что обнимать квартирантку ему приятно, пусть даже самым целомудренным жестом, эротических мыслей у него не возникло.
Зина обвиняет, что он не видит в ней женщину? Но женщина – это не только жена‑любовница. Женщин много, но спишь‑то с одной. Или с двумя‑тремя, но не с миллиардом, как бы ни хотелось некоторым набрать очков в постельном несоциалистическом соревновании. Сестра, мама, просто друг – они тоже женщины, и отношение к ним совершенно иное, нежели к самцам. Зина то всё упрощает до комсомольской прямолинейности, то излишне усложняет, если увиденное не укладывается в привычные схемы.
За пару дней до этой операции они съездили в Минск за покупками, и на паркинге «тойоту» Андрея царапнул какой‑то мудак, съехавший с места происшествия. Поскольку паркинги у гиперов сплошь утыканы видеокамерами, и вычислить виновного несложно, вызвал ГАИ, приехавший сотрудник составил схему места происшествия и записал объяснения обоих – пострадавшего и свидетельницы.
– Кем вы приходитесь гражданину Лиходеевскому?
– Живу в его доме, – несколько растерянно ответила Зинаида, не готовая к подобному вопросу.
– Квартирантка? Жена? Близкая родственница?
– Нет…
– Так и запишем – «сожительница».
Андрей было возмутился, но милицейский старлей и ухом не повёл.
– Такие у нас официальные формулировки, гражданин. Не я их придумал. Если бы я о детях спросил, что бы, по‑вашему, написал о них в протоколе? Ангелочки? Цветы жизни? Нет. Иждивенцы! Поскольку они у вас на иждивении. Не верите, сами откройте Кодекс о браке и семье. Слово «сожитель» означает, что вы живёте вместе. А чем занимаетесь за опущенными шторами, к материалам о ДТП отношения не имеет. Так, где вы находились, гражданка Белкина, в момент ДТП…
Воспоминания Андрея об этом не слишком приятном моменте прервал Карл, настойчиво вставший на задние лапы и толкавший передними обнимающихся: меня забыли. Пёселю совершенно наплевать, кто и кем записан в бумажках. Кристину он успел забыть, хозяевами считал Андрея с Зиной, потому был счастлив, что все его близкие – дома и с ним.
Кого они спасли или не спасли в прошлом, какие изменения это вызвало в будущем, шерстяного друга абсолютно не волновало. Если бы и у людей всё было так просто!
ИНТЕРЛЮДИЯ
Из книги Артёма Драбкина «Партизаны и подпольщики»
Командир партизанского отряда имени Сталина Валерий Прокопьевич Филимонов.
– … Мы ушли из зоны оборонительных боёв, с оружием и боеприпасами стало туго. В отряд пришли несколько местных из деревни Копылово под Борисовом, они вообще с охотничьими гладкостволами и патронами с дробью на уток. Там, под Борисовом, уже действовали партизаны. Немцы начали деревни жечь, если подозревали, что деревенские помогают. А мы… Мы выживали, ждали. Почти не высовывались. Только в конце апреля удалось разжиться немецкими винтовками «маузер» и по сотне патронов к каждой. Тогда выходили к дорогам, ждали немцев, обстреливали и тут же отползали в лес. С тремя десятками человек крупную акцию не организуешь. Потом, когда в 43‑м влились в бригаду, стали нападать на гарнизоны оккупантов.
– Расскажите, каким образом вы добыли те «маузеры»? В бою?
– Не скажу. Давно это было… Был бой. Но не тот, каким гордятся. Не обо всём надо писать. Давай расскажу про «рельсовую войну»…
Глава 9
9.
Порой не знаешь, откуда что берётся…
Зина вдруг решила не носить дома спортивные штаны, включая любимые бело‑красно‑зелёные, цветов белорусского государственного флага, купила себе брючки и ещё одни джинсы. С её покупками была беда – приходилось выбирать сравнительно взрослый фасон, но в детских отделах.
Андрей вообразил, что продолжается трансформация в девушку 2026‑го года, она кокетничает и прихорашивается. Попал пальцем в небо.
– Я фильм смотрела, – призналась Зина, когда катили из гипера домой в Ратомку. – Там услышала песню. Сейчас, слова вспомню… Вот!
Он едва не поперхнулся от неожиданности, когда невинно‑нежный голосок пропел совершенную уголовщину:
Мы были мальчики, козою пальчики,
В удобных тренировочных штанах,
Свинчатки мы носили в карманах,
Такая злая карма, нах…
…При нас, таких культурных пацанах,
Прошу не залупаться, нах.
Она выдала все эти безобразные «нах», довольно точно попав не только в мотив, но и в интонацию белорусского певца Серёги (Сергея Пархоменко), а Андрей понял, что «сожительница» посмотрела российский фильм «День выборов» первой половины нулевых годов, когда в России ещё не было объявлено борьбы за скрепы и традиционные ценности, народ чувствовал себя более чем вольготно.
– То есть ты видела «День выборов»…
– А также «День радио» и «День выборов – 2». Фильмы смешные, но смотреть их можно, только переполняясь сочувствием к вам, буржуинам. Глянула в интернете, что такое «мальчики – козою пальчики». Оказалось – блатняк, уголовники. Не хочу быть на них похожей! Теперь треники – только на спорт, на тренировку. Можешь смеяться, но в душе я по‑прежнему комсомолка.
И что делать? Андрей прокручивал варианты. Хотелось, конечно, врубить функцию родительского контроля и ограничить доступ неокрепшему сознанию к вещам, для него несвоевременным. Но Зина обидится – она уже взрослая.
– И как тебе понравилось? «Выборы‑выборы, депутаты – пидары», группа «Ленинград». Или: «Ты трансвестит, Машка, а это значит, что и тебя сегодня счастье навестит», не помню, кто спел, из того же фильма.
– Фу, мерзость! Но, знаешь, я уже научилась смотреть на ваш мир и принимать таким как он есть. Весёлым шуткам смеюсь, «выползень подкустовный» в «Дне радио» вообще шедевр, а на грязь закрываю глаза и не обращаю внимания, она ко мне и не липнет.
А может, «родительский контроль» для совершеннолетней и прочие ограничения излишни? Девушка сама научилась отделять розы от навоза. Вообще, в эпоху свободного доступа к интернету ничто не заменит внутреннюю самоцензуру. В Беларуси работают Телеграмм, Фейсбук, Инстаграмм, Ютюб – все без проблем. Конечно, к каким‑то ресурсам доступ обрезан, но не к сервисам VPN, а они открывают дорогу куда угодно, что только есть в Сети.
Как‑то раньше Андрей обратил внимание на число просмотров в Ютюбе документальных фильмов военно‑патриотической тематики о Великой Отечественной войне. Приятно удивился: десяток‑два миллионов набегают за два‑три года, а ведь они интересны только русскоязычным зрителям. С чем сравнить? Да с тем же навозом! Топовые порноролики в лучшем случае набирают миллион‑два, хоть, по идее, происходящее на экране должно быть интересно любым извращенцам многомиллиардного населения планеты – независимо от языка и страны. То есть наши люди предпочитают смотреть о подвигах советских героев, а не фальшивые охи‑ахи под текст «я‑я, дас ист фантастиш». У нас в самом деле хорошее преобладает, но если кому‑то хочется сунуть нос в помойку, виноваты не соцсети, а общее воспитание, точнее – отсутствие такового. Нужна нормальная семья и школа, не ограничения интернета. Вот та же Зина – человек из хорошей семьи, с полноценным детством. Выдержала информационный удар, не захлебнулась. Респект! Хотя порой не всё понимала, как‑то мурлыкала «Ты дарила мне розы, розы пахли полынью…» белорусской певицы и автора Дианы Арбениной, даже не подозревая, что лесбиянки считают эту песню для них знаковой. Зину уж точно не причислить к поклонникам секса, тем более – однополого. Хорошо, что не напевала известный в нулевые годы хит ещё одного белоруса – Бориса Моисеева, его «Голубая луна» доносилась тогда чуть ли не из каждого чайника.
