Мужик был в спортивных штанах, с небритым лицом. На обочине стояла баба в платке, на руках сверток, видимо дитя.
— Слышь, ты чего под колеса бросаешься? — бросил я, опуская стекло на двери.
Прихрамывая, он подбежал ко мне и я чуть опустил стекло на водительской двери.
— Брат, помоги, бензин кончился… мы с юга, беженцы. Ребенок маленький… — задыхаясь, затарахтел он, сопровождая слова активной жестикуляцией.
У обочины действительно стояла красная «шестерка».
— Сколько ребёнку? — я покосился на обочину, где женщина покачивала сверток в руках.
— Шесть месяцев… Пожалуйста, хоть немного…
— Ты цыган? — прямо спросил я.
— Нет! Ты что! Обижаешь, брат. Мы с юга… Вот паспорт!
Он вытащил какой-то документ. Я не смотрел. Вынул из кармана купюру.
— На. Только запомни, если обманываешь — лучше бы ты меня не встречал.
Он схватил деньги с радостью.
— Спасибо, брат, дай Бог тебе…
— Все. Сворачивай базар, — перебил я.
Но тот не отходил.
— На, брат… от сердца отрываю. Ребенок у меня малый, не хотим в машине ночевать… — он вытащил из-под рубахи толстую золотую цепь и протянул мне. — Настоящая. Купи за бесценок!
— Дай посмотрю, — сухо сказал я.
Он было принялся снимать цепь, но я его остановил. Все, что нужно — так увижу.
В жизни всякое может быть, такие обстоятельства тоже. И если людям нужна помощь, нельзя отворачиваться. Нужно помогать по возможности. Те же цыгане, а это была цыганская семья, тоже люди и у них также бывают неприятности, как у всех. Не имею привычки делить людей по национальностям или как-то еще.
Другой разговор, чем человек отвечает тебе на доброту. Я посмотрел на цепочку ближе, когда цыган чуть нагнулся вперед. Ясно все… цепочка была легкая, как воздух. Покрытие неровное, замок кривой. Сомнений не было.
— Золото говоришь? — спросил я.
— Да, брат, вот на кресте клянусь, — и он поцеловал распятие, висевшее на цепочке.
Я вздохнул, а потом резко схватил его за цепочку одной рукой. Второй нажал на подъемник стекла. Стекло прижало шею цыгана так, что у него глаза полезли на лоб.
Я недолго думая включил передачу, отпустил тормоз и «Кабан» медленно покатился вперед. Цыган, совершенно обезумевший, побежал следом, как волк из известного мультфильма.
— Пощади, брат! Пощади!
— Я тебе деньги дал? В положение вошел? — спокойно сказал я, крепко держа его за цепь. — А ты в ответ мне тухляк толкаешь. Это по-твоему по-людски?
— Прости… Прости дурака, не повторится такого, мамой клянусь… — верещал он.
— Бабки на базу, — рявкнул я, не отпуская газ.
Цыган изловчился, достал купюру, которую я ему дал и вернул. Я плавно остановился. Открыл окно и отпустил цепочку. Цыган отшатнулся, держась за шею, тяжело дыша и весь трясясь.
— Еще раз тебя или твоих вижу, то не обижайся, — предупредил я.
— Понял… больше не будем… не здесь…
Он попятился и бросился к красной «шестерке». Женщина в это время уже бросила сверток на сиденье и запрыгнула в автомобиль. Внутри свертка была кукла. Ну а в бензобаке «шестерки» сразу нашелся бензин. Актеры, блин!
М-да, совсем цыгане обнаглели. Пользуются доверием людей и сами подкладывают в ответ свинью. Оно ведь как, отличительная черта русского человека — сострадание. И эти нелюди пользуются нашей добротой.
— В мире стало спокойнее на одного вруна? — вдруг услышал я голос сбоку.
На обочине притормозил паренек лет двадцати пяти, и вышел из своего автомобиля с телефоном в руках. В машине осталась сидеть молоденькая девчонка.
— Я все на видео записал, если что! — объявил он. — Надо выложить в паблики, чтобы люди на такой развод не попадались… Вы не пострадали?
— Нормально все, и много в городе таких? — спросил я.
— Полно! То духи паленые предлагают, то айфоны китайские… жулье! — он вздохнул. — Скоро какую-нибудь новую схему развода придумают. Самое обидное, что люди все равно вляпываются.
Я поблагодарил паренька за бдительность и поехал дальше.
Подъехав к залу, сразу обратил внимание на тонкий след из песка, ведущий к дверям с улицы. Мешок может порвался к чертовой матери…
Пацаны были в зале. У стены стояли пакеты — бутылки с водой, чипсы, пирожки в целлофане. На подоконнике стояла музыкальная колонка, из которой играл слабенький бит.
— Угощайся, Саня, — крикнул Виталя, поднимая пачку чипсов.
Я только кивнул, но угощаться не стал. У пола, ближе к дальней стене, лежал песок — грубый, с редкими ракушками, желтоватый. Рядом валялась тележка…
— А это что за песок, пацаны? — я подошел к горке, пощупал.
Песок явно не походил на магазинный.
Марик и Виталя сделали вид, что не услышали вопрос. С довольным видом жрали чипсы и запивали газировкой.
Я выпрямился, перевел взгляд на телегу, к ее колесам тоже прилип песок.
— Ну вы, конечно, молодцы… — выдохнул я. — Из песочницы, что ли свистнули?
— А че не так… там много… детям хватит, — усмехнулся Виталя, закидывая в рот очередную чипсину.
— Так-то целый самосвал привезли, делиться надо! — поддакнул Марик.
Я сразу понял почему пацаны так охотно согласились заняться песком. Еще до этого приметили откуда его можно взять и, собственно, взяли. Ну а бабки, которые давал Игорь, спустили на еду и музыкальную колонку.
— А если придут хозяева? — спросил я спокойно, не повышая голоса. — Что тогда скажете?
— Да какой там придут, — отмахнулся Виталя. — Он уже неделю никому на хрен ненужный лежит! Поэтому…
Он вдруг запнулся, опустил руку, державшую чипсину, и посмотрел мне за спину. Я обернулся и увидел худощавого мужчину лет сорока с большой кожаной папкой в руках.
— Ну конечно, теперь уже без присмотра песок оставить нельзя! — он возмущенно всплеснул руками.
Повисла пауза. Я перевел взгляд на Марика и Виталю, которые уже были на ногах. Вот же… исполнители.
— Простите, мы думали он ничейный, — робко выдавил Марик, вжимая голову в плечи.
— Какой ничейный! Ничейный вы на берегу реки найдете… — возмутился мужик. — Так, я звоню в полицию! Вот хулиганы! Вы посмотрите, посередине белого дня уже песок нельзя оставить!
Он вытащил телефон и начал тыкать в экран пальцами.
Я шагнул к мужику, достал деньги, те что остались от утреннего заработка. Отсчитал пару купюр и без лишних слов протянул мужику.
— За мешок, телегу и неудобство. Давай без полиции обойдемся.
Мужик сжал губы, но деньги взял. Посмотрел на меня, потом на пацанов и ушёл, не сказав больше ни слова.
Я проводил его взглядом, закрыл глаза, чувствуя как по венам разливается злость. Тут бы совершенно случайно не поубивать бы этих дельцов на хрен. Успокоится помог глубокий вдох и медленный выдох. Я обернулся к пацанам.
— Эти деньги я вычту из оплаты за стяжку. В двойном размере. А если вы меня подставите еще раз, закопаю вас в ту же песочницу, откуда вы притащили песок. Ясно изъясняюсь?
Марик и Виталя молчали.
На самом деле, если углубляться в вопрос, вина пацанов только в том, что они идиоты. И такие «гениальные» идеи приходили только в дурные головы. Песка натаскали на тысячу, ну на две… а вот на статью могли прилипнуть на раз. Сидели бы потом за то, что свистнули песка из песочницы.
Но после моих слов лица Витали и Марика как-то сразу вытянулись.
— Сань, — прошептал Марик неуверенно. — Нам деньги позарез нужны…
— Мы тут задолжали, — присоединился Виталя.
— Головой надо было думать, а не одним местом. Ничем не могу помочь.
— Сань… ты не понял, мы серьезному человеку деньги должны! Он так не оставит!
Я про себя усмехнулся. Интересно — серьезный человек в их картине мира это кто? Сосед по лестничной клетке Вася? Ну ей богу, никто «серьезный» таким чебурашкам деньги попросту н займёт.
— Мы остались должны за грибы Егору, — выпалил Марик.
— Барыга что ли? — уточнил я.
— Ага, он с нас теперь шкуру спустит, — подтвердил он.
— Заживо… — поежился Виталя.
