Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом [СИ] - Наталья Овчар

Горе и ярость повелителя прошлись смерчем по охране дворца. Он сместил начальника стражи и хотел даже его казнить, как и всю смену, что несла в этот день службу. Его еле отговорили. Пришлось вмешаться матери — вдовствующей асорэ, ведущей довольно замкнутый образ жизни и почти не покидающей своего места добровольного заточения в самой отдалённой части дворцового комплекса.

На похороны прибыл старший брат Амитсамина. После того, как его младшенький получил высокий статус, имение отца выкупили. Бывший наёмник с головой ушёл в хозяйство, женился и успел стать отцом прелестного мальчика.

Асор предложил ему место начальника дворцовой стражи. Тот сначала пытался отказаться, но затем согласился, когда повелитель заверил, что не станет делать попыток заменить им брата в своей спальне.

До того, как тело любимого сгорело в огне погребального костра, самые опытные маги и лекари провели расследование и определили, что Услада Сердца умер от укуса ядовитого насекомого, которое водилось в диких землях за южной границей Асории. В самой Асории их не было, но именно на дереве, рядом с которым любил в одиночестве бродить Ами, сочиняя очередное стихотворение для своего повелителя, дознаватели обнаружили целый рассадник этих тварей.

Тогда всем и стало ясно — это покушение, как и в первом случае, когда Амитсамин чуть не умер, иначе откуда эти насекомые, что водились лишь в лесах на землях ресов, появились на дворцовой территории именно в его любимом месте, о котором знали все. Последствия укуса можно было нейтрализовать, если бы Ами нашли раньше, но эту часть сада старались обходить, чтобы не мешать любимцу асора предаваться мукам творчества.

Беда не приходит одна. Сначала гибель рикса и риксоэ Торгенсалинии, теперь — смерть Ами, причём тварь, убившая правителей одной из земель, тоже водилась в основном в землях ресов. Кто скрывался за этими убийствами? Кто пытался ослабить могущество Великой Асории? Эти вопросы постоянно крутились в голове повелителя, отвлекая его хотя бы немного от горя и заглушая нестерпимую боль в израненном сердце.

Ещё не остыла земля на месте церемонии предания огню тела любимого, а Ланикхидар созвал Совет. На нём он узнал ещё одну новость, пропущенную из-за своего не слишком серьёзного отношения к посещению заседаний. Глава Совета Акилархав сообщил, что на границах Эрсолизии и Торгенсалинии участились набеги кочевников-ресов на приграничные поселения, где не находились на постое отряды регулярной армии.

— Я смею предположить, мой повелитель, что подобные нападения, а также покушения на правителей Торгенсалинии и на Усладу Сердца Асории как-то связаны, — сказал он, глядя на Ланикхидара с неприкрытым сочувствием к его горю. — Боюсь, что за этим стоят правители нескольких крупных королевств ресов. Вполне вероятно, они объединились и копят силы для завоевательного похода на Великую Асорию. По донесению нашей внешней разведки в Литани́рии недавно появилось нечто, что разрывает скалы на мелкие кусочки. Всё на уровне слухов. Сами лазутчики действия этого оружия не видели, никто из их подручных не смог близко подобраться к месту испытания — всё хранится в строгой тайне, но они слышали громкие звуки и чувствовали сильное сотрясение земли.

— Тревожная весть. Думаю, для начала надо направить войска и разобраться с кочевниками. Я сам поведу армию. Сообщите риксам о проведении военных учений на точке пересечения границ Эрсолизии и Торгенсалинии со Степью. Пошлите предупреждение саха́кам* ближайших племён и пригласите их на переговоры. А внешней разведке необходимо приложить больше усилий, чтобы разузнать о тайне литанирийцев.

— Я рад, что горе не затмило ваш разум, повелитель, — с облегчением вздохнул глава Совета. — Я дам все необходимые распоряжения. К тому же пора готовиться к бракосочетанию с грасией Лайяриси. Через полгода её совершеннолетие.

— Я помню, кер Акилархав, — непроизвольно поморщился асор. — У меня ещё есть время сверх этого срока, потому что грасия заблаговременно проходит сейчас обучение по основам овладения личной магией до того, как проснётся её дар. Рикс Эрсолизии наконец-то пересмотрел этот дикий закон о запрете использования женщинами магии. Если бы грасия Эльсина не взбунтовалась, то его бы не отменили до сих пор. Иногда я жалею, что не ей суждено стать моей асорэ.

— Уже почти три года прошло, как она исчезла. Скорее всего, грасия погибла, — покачал головой глава Совета.

— Или нашла тех, кого искала, и научилась гасить сигналы моего подарка. Пускай следует избранному пути, а у меня — свой. Кер Акилархав, на время моего отсутствия управление Великой Асории возложу на вас. Вам не привыкать, — с грустной улыбкой сказал асор, словно извиняясь за своё несерьёзное отношение к управлению страной в прошлом.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Сердце Асории свой путь до границы проложил через Герса́лию, столицу Торгенсалинии, из-за двух причин. Во-первых, так короче. К тому же войска нуждались в краткосрочном отдыхе перед оставшейся половиной перехода. А во-вторых, повелитель воспользовался представленной возможностью избавиться от одной особы, мозолившей ему глаза своим присутствием во дворце. Грасия Аланаиси, старшая сестра юного рикса Торгенсалинии, сопровождала своего венценосного брата на церемонию принятия клятвы верности асору, когда Санилатон принял бразды правления государством после трагической гибели родителей. На балу, состоявшемся в честь нового рикса, тот попросил повелителя походатайствовать о месте возле особы вдовствующей асорэ для своей сестры.

Грасию Аланаиси, показавшуюся на первый взгляд скромной и робкой, Ланикхидар порекомендовал матушке, которая взяла девушку в штат компаньонок.

Затворничество вдовствующей асорэ не помешало прыткой особе, которой на поверку оказалась юная грасия, каким-то образом часто оказываться в зоне видимости повелителя.

У асора сложилось мнение, что именно её стараниями матушка постепенно стала чаще появляться в обществе, прогуливаясь не только в дальней части сада возле своего дворца, но и там, где обычно находился он сам. Это радовало, поэтому первое время повелитель не обращал внимания на явный интерес девушки к нему и её попытки привлечь тихими вздохами, томными взглядами из-под ресниц и прочими женскими штучками, какие дамы используют для обольщения.

После трагической смерти Ами асор какое-то время вообще не мог ничего чувствовать, кроме тоски, но молодое мужское тело начало требовать своего. Участившиеся жаркие сновидения, что лишь подстёгивали его желание, но не давали необходимой разрядки, толкали в объятия подвернувшихся под руку смазливых юнцов. Тело худо-бедно получало некоторое удовлетворение, сопровождаемое неизменной предупреждающей болью в районе метки, но в сердце никак не затягивалась чёрная дыра безысходности от потери.

В один из дней, когда безумный сон обострил его чувства до