гора использованных склянок.
— У вас всё в порядке? — спросил он, прислонившись плечом к косяку. — Вы тут всю ночь просидели?
Я не отрывался от процесса, аккуратно помешивая варево палочкой из мэллорна.
— Нормально, — сказал я. — Варим зелье Разума.
Гаррик лишь кивнул.
— Понял, — спокойно ответил он. — Не буду мешать.
Он прошел через лабораторию к Аннебель, нежно поцеловал её в макушку, прошептав что-то успокаивающее, и направился к выходу.
— Гаррик, постой! — окликнул я его, не оборачиваясь.
Муж сестры замер у двери.
— Да?
— У меня к тебе просьба, — я на секунду оторвался от котла, чтобы кинуть в него щепотку пепла лича. Смесь зашипела, меняя цвет с бурого на глубокий фиолетовый. — Я сегодня должен был встретиться с баронессой Сиреневой. Но, как видишь, я немного занят делами рода. Передай гвардейцам у портальной площадки, что, если появится Милена… или придет весточка от неё… пусть передадут мои глубочайшие извинения. Скажи, я компенсирую ей это время.
Гаррик хмыкнул.
— Без проблем, Андер. Передам слово в слово.
Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнул и взял со стола серебряный нож. Настала очередь паутины арахниды. Этот материал был капризным, резать его нужно было только серебром, иначе нити слипались в бесполезный комок.
Я методично кромсал паутину на мелкие сегменты, чувствуя, как напряжение отпускает.
— У вас всё нормально? — спросил я, бросив косой взгляд на сестру.
Бель отвлеклась от зелья посмотрела на меня.
— Вроде бы, да… — протянула она задумчиво. — Но в последнее время он какой-то нервный.
— Пыталась узнать, что не так? — спросил я, отправляя нарезанную паутину в котел.
Варево тут же загустело, став похожим на кисель.
— Разумеется, — ответила сестра, внимательно наблюдая за реакцией в котле. — Но он не говорит. Отнекивается, переводит тему.
Она несколько секунд помолчала, затем взяла со стола чистую тряпку и подала мне, чтобы я вытер нож.
— Но знаешь… Мне кажется, он просто волнуется за Лану. Никогда бы не подумала, что скажу это, но Гаррик открылся мне с другой, как только мы поженились, — продолжила она, глядя куда-то в пространство. — Я думала мне попался рохля, которого я быстро под каблук заведу. Но целители… — она сделала паузу. — Они самые лучшие любовники. И честно, мне до сих пор стыдно за ту… — она подняла на меня взгляд, — интрижку с князем Гром. Он всё знает, и из-за этого я долго чувствовала его злость, но потом… когда я забеременела, всё начало устаканиваться. Он очень любит дочь, Андер. Старается проводить с ней всё свободное время, пеленки меняет, укачивает ночами, прогоняя нянечек. Он стал настоящим отцом и мужем.
Я улыбнулся.
— Я рад за вас, Бель, — искренне сказал я. — Правда, рад.
Завтрак и обед нам принесли прямо в лабораторию. Я не мог позволить себе отойти от кипящих котлов ни на минуту, слишком высока была цена ошибки.
Бель… Про неё и говорить нечего. Сестра вошла в раж. Она напоминала коршуна, кружащего над добычей, и внимательно следила за каждым моим движением.
Пару раз в нашу обитель пытались прорваться «диверсанты». Сначала заглянул Сэм.
— Эм… — он осторожно просунул голову в дверь. — Ребят, может, помощь нужна? Андер, ты выглядишь так, будто тебя самого сейчас в котёл бросят. Я могу помешать… ну или подержать что-нибудь.
— Сэм, — усмехнулся я, сосредоточенный на температуре пламени, — спасибо, но лучше мы сами. Мы с Бель уже сработались, а тебе придётся слишком долго вникать.
— Ладно, не дурак, был бы дурак не понял, — и он исчез быстрее, чем я успел моргнуть.
Ближе к обеду нарисовался Мишель. Этот, наоборот, вошёл вальяжно, покручивая какое-то кольцо на пальце.
— Фу, ну и вонища, — скривился он, демонстративно зажимая нос. — Вы тут что, скунса в собственном соку варите? — он принюхался к Бель, потом ко мне. — А… теперь всё понятно, — замахал он ладошкой у лица, — это вы перевоплотились в вонючек!
— Вон! — хором гаркнули мы с Бель.
Мишель поднял руки в примирительном жесте. Но Бель уже успела рассердиться и начала активировать магический конструкт.
— Понял, понял, — и он тут же исчез, используя тропу тени.
— Порой я его голыми руками придушить хочу, — сказала сестра.
— Поверь… не ты одна.
И вот, наконец, наступил решающий момент. За окнами уже сгущались сумерки.
Я взял щипцами меньший, серебряный котел. Жидкость внутри была прозрачной, как слеза. В большом, обсидиановом, бурлила темная, густая масса, напоминающая расплавленный гудрон.
— «Аккуратно, Андер, — произнесла система. — Лей тонкой струйкой. По центру».
Я кивнул.
Тонкая струйка прозрачной жидкости коснулась черной поверхности. Раздалось тихое шипение, как будто воду льют на раскалённый металл.
— «Тринадцать раз по часовой», — прозвучал в голове голос системы.
Я начал мешать. Раз. Два. Три… Жидкость меняла цвет, становясь фиолетовой с золотыми искрами.
— «А теперь семь раз против. Резче!»
Я сменил направление, и зелье начало густеть.
— Сердцевина, — бросил я сестре.
Бель мгновенно подала мне подготовленный кусок Мёртвого дерева, и я бросил его в котёл.
— БАХ! — из недр котла вырвался клуб густого красного дыма.
— Ох… — выдохнула Аннабель, провожая дым взглядом. — Это… это было жутко красиво.
Я был с ней согласен, но отвлекаться было нельзя.
— Уменьшаю температуру, — скомандовал я, ослабляя поток маны в горелку. — «Сис, что дальше?»
— «Три раза по часовой. Только медленно. Тринадцать против. Ещё медленнее».
Когда я сделал последний оборот, жидкость в котле замерла. Она стала совершенно гладкой, зеркальной, темно-синего цвета.
— «Полчаса настояться, — сказал система, — даже не дыши на него».
— «Понял».
Когда время истекло, я аккуратно перелил готовое зелье в небольшую оловянную колбу. Это был единственный металл, который не вступал в конфликт с итоговым составом.
Оно было готово.
Маслянистая, тяжелая жидкость. Всего одна порция. Один шанс узнать секрет арихалковой энергии.
Я отошел к окну и прикрыл глаза.
— «Сис, — мысленно обратился я к божественному механизму. — Что скажешь? Я не облажался? Зелье получилось?»
Некоторое время система молчала, словно специально трепала мои нервы. Наконец, в моей голове раздался её бесстрастный голос, от которого у меня мурашки побежали по спине.
— «Да, — ответила система. — Химический
