одной стороны мост подвести.
Лёва поднял брови.
— Мост через реку?
— Через рукав. Вон там, где сужение. Метров тридцать, от силы тридцать пять. Нормальный мост, деревянный, с настилом под тяжёлый груз. Но это на первое время, а потом конечно каменный ставить надо.
— А кто строить будет?
Я вспомнил разговор с Марией Борисовной утром про мастеров из Европы.
— Мария Борисовна сказала, что готова мастеров из Европы привезти. Вот пусть и привозит. Мост это первое, что они нам сделают. Потом плотина и всё остальное.
— Дорого, наверное, выйдет, — почесав затылок сказал Лёва.
— Дорого, — согласился я. — Но, если строить наспех и кое-как, переделывать дороже выйдет. Один раз сделаем правильно, и потом не будем переживать, как бы всё это не развалилось. — Я повернулся к нему. — И потом, строиться надо сейчас, пока Мария Борисовна готова деньги выделять на строительство.
Я подошёл к дьяку.
— Алексей Федотыч, — позвал я, — скажи, весной здесь сильно топит?
— Бывает по-разному, — ответил он. — Если зима снежная, как сейчас, поднимается прилично. В иной год вся низкая часть острова уходит под воду. Примерно на локоть, иногда больше.
— 'На локоть, это уже достаточно, — подумал я. — Достаточно, чтобы снести деревянный настил и промочить всё, что лежит на полу. Хм… значит, берег острова надо поднять. Подсыпать землю, выложить всё камнем. Плотина с этой стороны, конечно, тоже поможет, ведь она срежет давление воды на рукаве.
Немного подумав, я спросил.
— Есть поблизости ещё острова? Такого же размера?
— Нет, — ответил он. — Этот самый крупный на этом участке.
Я кивнул.
Ничего другого я и не ожидал. Если бы было что лучше, Мария Борисовна бы сразу назвала.
Мы постояли ещё немного. Лёва подобрал с берега плоский камень и зачем-то кинул его в сторону льда. Камень скользнул по поверхности, поехал и провалился под снег.
— Думаю, достаточно, — сказал я и пошёл к коню.
На обратном пути в голове крутилось слишком много всего сразу… плотина, мост, предстояло спланировать, где, куда и как будем строить, понимал, что моих познаний не хватает и нужны мастера. Также следовало, как лёд тронется, посмотреть на весенний разлив, насколько высоко поднимется уровень воды.
И поверх всего этого, совершенно некстати, всплыла мысль о том, что я сегодня принял от Марии Борисовны подворье Морозовых.
Я спросил у дьяка сможет ли он показать мне подворье, и он немного помолчал, прежде чем ответить.
— Я, в принципе, не тороплюсь, — сказал он. — Думал завтра показать, но раз мы быстро управились…
— Так покажешь? — мне не понравилось, как мялся дьяк, поэтому поторопил с ответом.
— Покажу.
Мы тронули лошадей и поехали ещё быстрее в Москву.
Подворье Морозовых нашли быстро. Алексей Федотыч показал на ворота, мы въехали, и дальше всё стало понятно без слов.
Ворота стояли… и, по всей видимости, только их и не тронули. По тому как внутри… Дом стоял нараспашку. Дверь была просто прислонена к косяку, и петель не было. Окна остались с пустыми проёмами… рамы, наличники, всё вынесли подчистую.
Я слез с коня и зашёл внутрь.
Лёва шёл рядом. Мы прошлись по нижнему этажу. Доски пола местами вспороты…
— Видимо искали тайники, — сказал Лева, на что я просто кивнул. Мы походили по комнатам.
— Работы здесь… — покачал я головой.
— Много, — усмехнулся Лёва.
— Да, не то слово, — сказал я.
Тем не менее, всё было не так уж и плохо. Сруб был хорош. Я присмотрелся к венцам, понял, что это лиственница. Цену этому дереву я понимал хорошо. А значит, разбирать не будем, будем переделывать. Стены можно почистить, полы перестелить. Окна вставить. Денег на ремонт уйдёт много, но точно меньше, чем строиться с нуля.
Потом мы прошли дальше. Казармы оказались полностью пусты. Даже доски с полов поснимали.
— «Странно, что в боярском тереме их не тронули», — подумал я.
Конюшня на тридцать денников… кормушки сломаны, но, опять же, стены держались нормально, крыша не провалилась. Я заглянул под стреху, там был мощный прогон, который простоит ещё пару десятилетий.
Баня стояла чуть в стороне. Дверь здесь тоже сняли, как и внутри полки и полок. Печь треснула, но её и так нужно было менять, потому как топилась баня по-чёрному, что меня категорически не устраивало.
Я повернулся к дьяку.
— Знаешь хорошую строительную артель?
Алексей Федотыч чуть помялся.
— Есть. Мой троюродный племянник работает, у него своя…
— Она хорошая?
— Господом Богом клянусь, хорошая, — он даже перекрестился.
— Вот этого не надо, — тут же сказал Лёва.
— Богом клясться не надо, — подтвердил я. — Главное, чтобы сделали нормально.
Дьяк убрал руку.
— Сделают. Завтра пришлю его к вашему подворью с людьми. Он осмотрит, скажет, что и сколько.
— Добро, — сказал я. — Договорились.
Домой вернулись к вечеру, когда в доме уже горели свечи.
В горнице было шумно и тесно. Олёна с Нувой возились у стола, Анфиса сидела рядом с Инной и, судя по виду, что-то выпрашивала. Доброслав с Настасьей устроились у дальней стены. Фёдор прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за происходящим.
Глядя на своего ученика, поймал себя на мысли, что его судьба сильно изменилась. Был никем, а теперь дворянин. Деревенька ему на кормление выделена. Да, не богатая, но кто знает, что ждёт его дальше.
— Вернулись! — произнесла Алена. — И как раз вовремя.
— Это мы уже видим, — сказал я.
Я прошёл к столу и сел рядом с Алёной. Нува тут же поставила плошку и придвинула мне хлеб.
Ужин был обычный. Мы ели, разговаривали вполголоса, Анфиса что-то рассказывала Иве про двор, размахивала руками. Аня спала у Нувы за спиной в перевязи.
Я смотрел на этот стол и думал, что вот так и выглядит нормальная жизнь, когда она есть.
Глав появился уже когда заканчивали. Вошёл, поклонился и посмотрел на меня.
— Есть разговор, — сказал он с порога.
— Срочно?
Он немного подумал.
— Подождёт, но поговорить нужно.
— Понял. — И посмотрел на Олену. — Наложи Главу еды и налей квасу.
Олена молча поднялась и выполнила мою просьбу, после чего вернулась на место.
Когда женщины убрали со стола и разошлись по делам, в горнице нас осталось трое: Лёва, Глав и
