та аристократка, которая придумает такой язык, непременно станет всеобщим кумиром. Тебе даже придворные дамы при короле начнут бешено завидовать!
Оставляю её, вспыхнувшую яростным энтузиазмом, со снисходительной усмешкой. Хотя кто его знает, возможно, я подарил ей верёвочку, на которой станут подпрыгивать мужчины. И я в том числе.
Кабинет кастеляна.
Сижу рядом с его столом. По идее, надо бы принять кастеляна в кабинете отца, но на этот раз ключа мне не дали. Потому что я дома с кратким визитом — смысла нет.
— Серебра мало осталось, — мнётся кастелян, глядя на два десятка соверенов от Дортина.
Если кто-то не видел выражения лица человека, которого шарахнули по голове тяжёлой дубиной, то милости просим полюбоваться. От моего вопроса кастелян цепенеет. И заметно бледнеет.
— Отец знает, что ты банковскую комиссию при размене в свой карман кладёшь?
Именно эта мысль пришла мне в голову в банке. Вспомнил, что они при размене комиссию неслабую сдирают. Половина сотой доли вроде немного, но при больших суммах становится немного больно. Наверняка кастелян берёт меньше, но десятком соверенов в год он точно свой кошелёк пополняет. Почти удваивает своё жалованье.
— Вижу, что не знает, — хмыкаю и распоряжаюсь: — Давай меняй и голову мне не морочь.
Кастелян начинает суетиться, как ошпаренный. Когда выхожу с тяжёлым кошелём, робко спрашивает:
— Ваша милость, могу я надеяться…
— Можешь! — бесцеремонно обрываю. — Но я ещё посмотрю, как ты отъезд наш организуешь.
Сдавать его мне нет никакой выгоды, а вот держать на крючке не помешает. Он ослабеет со временем, ведь покрывая кастеляна, становлюсь соучастником. Только к тому времени он привыкнет во фрунт передо мной стоять. Опять же, у меня другие возможности есть.
Замок Тревзен.
Следующий день.
Кастелян развил бурную деятельность сразу после завтрака, закрывая наши всевозможные походные нужды.
1. Два артефакта, наполовину опустевшие, но оставшегося заряда хватит надолго. Один охлаждающий, для хранения скоропортящихся продуктов. Второй согревающий, это на зиму. Можно использовать в повозке или шатре.
2. Запасные уздечки, поводья и прочая конская атрибутика. Конюхи наши весьма довольны.
3. Набор походной посуды. У нас был в наличии всего один котёл, но теперь у каждого свой личный котелок, в который можно набирать еду. Сковорода, на которой можно жарить.
Теперь у каждого есть фляжка для воды.
4. Запас круп. Запас соли и специй.
5. Походный шатёр. Так-то мы планировали спать в повозках и самопальных шалашах. Но теперь даже зимой можем вне тёплых домов заночевать.
Ещё масса мелочей, включая оружие.
Полный список кастелян приносит после обеда, мудро выбирая время, когда любой человек находится в благодушном настроении. Вроде он и с отцом так старается поступать.
Гляжу на итоговую сумму, которую кастелян наметил списать:
— За двенадцать соверенов тебе отец голову открутит. Он не любит на меня тратиться.
Кастелян отмахивается:
— Не волнуйтесь, Ваша милость. С этим я как-нибудь разберусь.
Разберётся. Я в него верю, поэтому подписываю бумагу. Но сегодня выехать опять не удалось. Третий раз так. С самого начала планировал, что запасусь у Дортина и сразу в дорогу. Затем вспомнил о деньгах, что по большей части находятся в банке и пистолете-инъекторе, оставшемся в замке. В там немедленно встали во весь рост другие заботы. Уделить время Сесилии, подлечить слуг и тому подобное. Всё! Хватит! Завтра с утра уезжаем.
Большой зал. Ужин.
Наше общество украсил своим унылым и мрачным видом Хендрик. Отпустили его домой с передовой. Значит, точно войны не ожидается. Он же, будучи магом, пусть и недоделанным, приписан к нашей графской гвардии.
Не могу сказать, что его прибытие меня обрадовало. Что огорчило, тоже не могу сказать.
Тем более всё-таки новости привёз. Башни передвинули вглубь степи ещё на один лиг. Сожжённую и занятую полосу начали распахивать. Это дело. Народу собралось много, и ни к чему им бездельничать.
В общей светской беседе, затеянной Сесилией, Хендрик не участвует. Даже пассивно, как я. Сестра активно развивает тему перспектив Дэна. Он ведь станет владетельным лордом, пусть и мелким. Дэн от внимания красавицы, дочери сюзерена, рдеет. Надо поддержать:
— Учись, друг. Моя сестра тебя тренирует, готовит к выходу в свет. Ты должен уметь поддержать беседу, чтобы не выглядеть сельским валенком…
— О, Стэн, зачем же ты меня выдаёшь? — Сесилия хихикает и стреляет глазками в бедного Дэна. — Мне хотелось сделать это исподволь.
— Ведь мало кто знает, какое чудесное блюдо ты можешь сотворить из зайца полевого обыкновенного. Это я могу простить тебе за него что угодно, — ухмыльнувшись на слова сестры, продолжаю поддерживать друга.
Сесилия немедленно подхватывает новую тему — гастрономическую, о зайчатине в полевых условиях. Спустя какое-то время приходится со смехом останавливать Дэна, принявшегося с энтузиазмом заваливать сестру массой подробностей. Вплоть до цвета нужной глины.
Всё это время Хендрик изображал прибитую к стулу колоду.
В конце матушка сухо попросила зайти к ней.
Комната графини.
Не могу же я отказать родной матери в мелкой просьбе! Поэтому иду к ней сразу после визита к Сесилии.
— О! А Хендрик что здесь делает?
Братан сохраняет невозмутимость, разбавленную толикой непреклонности.
— Стэнард ди Гревис, у меня к тебе серьёзный разговор, — мамуля поджимает губы.
Ого! Какой официоз! Она меня этим запугать, что ли, хочет? Ну что ж, делаю предельно серьёзное лицо, начинаю есть её глазами и даже вытягиваюсь во фрунт, как старательный новобранец. Графиня — вот, умора! — глядит с удовлетворением. Более опытный и битый Хендрик — с подозрением.
— Ты нанёс рану старшему брату, — это она о безобидном рассечении? — и что-то сделал с его магическим источником. Немедленно всё исправь!
— Зачем, матушка? — я искренне удивлён. — Шрамы украшают мужчин. Разве вы не видите, насколько мужественнее выглядит Хендрик с этой красивой царапиной?
— Прекрати паясничать! — графиня хлопает рукой по столику рядом. Один из стоящих там флакончиков падает.
— Хендрик, я тебе что сказал? — мой голос строг и холоден. — Чтобы ты не смел жаловаться родителям.
— Речь шла только об отце, — уточняет он и не понимает, насколько трусливо это звучит.
Он показывает, что осмеливается меня ослушаться, только используя формальные поводы. Прямо нарушить запрет не решается. Попался! Гляжу на братца с нарастающим весельем. Тот отводит глаза в сторону.
— Стэнард, ты не посмеешь ослушаться матери! — у графини жёсткое лицо.
Пожалуй, не вспомню, когда видел её такой.
