с кем имеет дело, потому что свидетели наверняка назвали моё имя вместе со всем остальным, но одно дело знать, что на складе Турова был какой-то столичный аристократ, и совсем другое — стоять перед этим аристократом и слушать, как он спокойно, без тени нервозности, объясняет тебе, что ничего не произошло.
— А свидетели, стало быть, утверждают, что слышали крики, — десятник предпринял последнюю попытку. — И звуки, похожие на боевые заклинания.
— Свидетели в Сечи слышат боевые заклинания каждый раз, когда у соседа падает горшок. У моего алхимика громкий голос, да, а реагенты при смешивании издают характерный свист. Могу продемонстрировать, если хочешь, правда, придётся отойти подальше от склада, потому что, как я уже сказал, компоненты нестабильные.
Десятник не хотел демонстрации. Десятник хотел закрыть дело и уйти, и я видел это так же ясно, как собственные руки, потому что дар показывал его эмоциональное состояние с хирургической точностью: семьдесят процентов желания оказаться где-нибудь в другом месте, двадцать процентов служебного долга и десять процентов раздражения, которое стремительно сдавалось под натиском первых семидесяти.
— Мне, стало быть, нужно будет составить рапорт, — капитулировал он.
— Разумеется. Если понадобятся подробности, обращайтесь, мы никуда не торопимся.
Харитонов посмотрел на Марека, который за всё время разговора не произнёс ни слова, но стоял так, что между мной и десятником оставалось ровно столько пространства, сколько Марек считал допустимым, и ни сантиметром больше. Потом посмотрел на ходоков Турова у входа, потом на разгромленный склад, потом убрал писчую доску за пояс.
— На данный момент, стало быть, достаточно, — сказал он. — Если возникнут вопросы, мы знаем, где вас найти.
— Всегда рад помочь городской страже, — сказал я.
Стражники ушли, люди Турова вернулись на своё место у входа, а мы прошли внутрь. К этому моменту обломки балок сдвинули к стенам, щепки смели в кучи, ходоки у дальней стены негромко переговаривались между собой и при нашем появлении разговор не оборвали, только один из них, коренастый конвоир Сизого, проследил за мной взглядом от двери до каморки Фрола и чуть сдвинулся, освобождая проход.
Лекарь ждал у лавки Фрола в той же позе, в которой я его оставил три часа назад, и, судя по всему, не вставал со стула ни разу. Учитывая, что Туров стоял за его спиной и не сводил глаз с брата, можно было понять причину его усердия.
— Показатели стабильные, — доложил лекарь, поднявшись со стула, стоило мне подойти. — Дыхание ровное, пульс замедлен, но устойчив. Паразит в спячке, активности не проявляет.
— Хорошо.
Я поставил бутыль на столик рядом с лавкой и повернулся к лекарю.
— Слушай внимательно, потому что сейчас важно сделать все в точности, как я говорю.
Лекарь выпрямился на стуле, потянулся к сумке и достал оттуда тонкий костяной стилус и плоский кусок бумаги.
— Можно? — он кивнул на бересту. — Я лучше запишу, чтобы ничего не перепутать.
— Записывай, — кивнул я. — Значит так, зелье нужно ввести перорально, медленно, маленькими глотками. Не вливай всё разом, иначе маковая основа ударит по каналам слишком резко, и вместо того чтобы выманить паразита, мы его разозлим. Первый глоток, пауза тридцать секунд. Второй глоток, пауза минута. Третий, пауза полторы минуты. С каждым глотком паузы удлиняются, потому что провокант должен успеть добраться до ядра и начать пульсировать, прежде чем ты дашь следующую порцию. Когда зелье дойдёт до ядра, ты это почувствуешь: пульс немного ускорится. Не пугайся, это нормально. Это провокант работает, имитируя энергетический выброс.
Лекарь быстро записывал, сокращая слова привычными значками.
— Между третьим и четвёртым глотком, — он поднял голову, — пауза две минуты или полторы? Если интервалы растут на тридцать секунд, то на четвёртом должно быть две.
— Две. Всё правильно.
Лекарь кивнул и вернулся к записям.
— Когда паразит почувствует провокант, он начнёт двигаться. Не мгновенно, постепенно. Сначала ослабит хватку на ядре, потом начнёт тянуться к источнику импульса, то есть к поверхности, потому что провокант будет концентрироваться именно там. В этот момент ты увидишь движение под кожей, скорее всего в области солнечного сплетения. Тварь будет подниматься по каналам к горлу.
— К горлу? — лекарь перестал писать.
— К горлу. Твоя задача в этот момент: не трогать. Не помогать. Не ускорять. Паразит должен выйти сам, потому что если его потянуть, он вцепится в стенки канала и оторвёт их вместе с собой. Просто жди. Когда тварь доберётся до горла, Фрол начнёт кашлять. Тело выталкивает чужеродный организм, как выталкивает занозу. После кашля паразит выйдет через рот. Банку приготовь заранее, стеклянную, с крышкой.
Лекарь записал последнее, потом полез в сумку и вытащил оттуда стеклянную банку с широким горлом и пару длинных медных щипцов. Поставил банку на столик рядом с бутылью, щипцы положил сверху, проверил крышку, после чего посмотрел на меня и коротко кивнул: готов.
— А если он не выйдет? Если застрянет? — спросил Туров.
Я посмотрел на него.
— Не застрянет, если мы всё сделаем правильно. Провокант будет тянуть его вверх, связующее не даст зелью рассеяться раньше времени, а маковая основа ослабит хватку паразита настолько, что ему будет легче двигаться к источнику, чем цепляться за ядро.
Я помолчал и повернулся к перегородке.
— Серафима.
За стеной послышалось движение, после чего девушка появилась в дверном проёме. Выглядела она лучше, чем три часа назад, но «лучше» в данном случае означало всего лишь переход от «при смерти» к «еле на ногах»: бледная, с тёмными тенями под глазами, но спину держала прямо.
— Сколько у тебя в резерве? — спросил я.
— Немного, — она прислонилась плечом к дверному косяку, стараясь придавать себе уверенный вид.
— Хватит, чтобы поддерживать заморозку ядра на текущем уровне?
Серафима посмотрела на Фрола, потом на меня.
— Поддерживать — да. Не опускать и не поднимать, просто держать на месте. Это смогу.
— Большего и не нужно. Пока зелье работает, тварь будет просыпаться и начнёт шевелиться. В этот момент важно, чтобы заморозка не дала ей вцепиться обратно в ядро, пока провокант не перетянет её на себя. Ты держишь холод ровно, без рывков, а я говорю, когда добавить и когда отпустить. Как в прошлый раз, только проще, потому что теперь не нужно опускать температуру, только удерживать.
— Поняла, — коротко сказала она и оттолкнулась от косяка.
Лекарь подвинулся, освобождая ей место у
