тебе помогу.
Элина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. "А ведь Рэйшен прав, – подумалось ей. – Я подсела на наркотик, а зло срываю на ни в чём не повинном человеке, то есть дроу". Что ж, отныне – никакой чиазы!
С помощью Рэйшена дело пошло живее. Дроу изумлялся про себя, как Элине удалось собрать столько сведений о злоупотреблениях. На клочках бумаги она фиксировала имена, места и даты. В итоге получилось солидное обвинение. До утра работу закончить не удалось: у Элины пальцы свело судорогой, а у Рэйшена слипались глаза и заплетался язык.
Когда на страницах высохли чернила, Элина решила спрятать книгу с компроматом, но чуть не выронила её из скрюченных пальцев. Рэйшен покачал головой и принялся осторожно разминать Элинины руки. Она замерла. Это было первое прикосновение после долгого перерыва (если не считать, конечно, грубый шварк в кабаке), и оба ощутили, как что-то тонкое и хрупкое возникло между ними, как тогда, в Примежье…
– Помочь тебе спрятать книгу? – спросил Рэйшен, не отпуская Элининой руки.
– Да, помоги половицу поднять, я всё время с ней мучаюсь.
Под половицей хранился мешочек с деньгами и все бумаги, которые Элина считала важными и секретными.
– Квэддо знает о твоём тайнике? Нет?
– Моё доверие к нему не настолько велико, – усмехнулась женщина, – а в последние дни оно вообще ослабло.
– Это из-за генерала, да?
– Квэддо слишком полагается на него. А генерал не на нашей стороне, – сонно ответила Элина, валясь на постель.
– Осталось понять, на чьей же стороне Квэддо, – пробормотал Рэйшен.
Однако Элина его уже не слышала: она заснула, едва коснувшись головой подушки. Рэйшен заботливо укрыл её одеялом и отправился на свой топчан. На сон оставалось совсем немного времени.
Глава 70
Вечером, когда в доме барона Жадвиля всё стихло, в покои графа Фиороса робко постучали. Граф, погружённый в свои мысли, даже не сразу услыхал этот стук.
– К тебе женщина, дар Римардо, – ухмыльнулся Лоркан, который чистил одежду своего хозяина.
– Этот распутник смеет подсылать ко мне каких-то шлюх?! – вскипел генерал.
– А вот и проверим, – Лоркан направился к двери и резко распахнул её.
За дверью стояла баронесса, бледная, испуганная, и теребила свои кружевные манжеты.
– Граф, я прошу прощения… Уже поздно, но мне очень нужно спросить…
Римардо вскочил с дивана, на котором валялся прямо в сапогах.
– Дара Рилинда! – он галантно склонил голову. – Прошу, входи. Я к твоим услугам.
Баронесса робко просеменила внутрь комнаты. Лоркан притворил за ней дверь и вернулся к своим обязанностям. Римардо предложил баронессе стул, а сам уселся напротив.
– К сожалению, дорогая баронесса, не могу угостить тебя ни хорошим вином, ни сладостями…
Бледное лицо баронессы пошло красными пятнами: ей было стыдно за неподобающий приём высоких гостей. Как на грех, она ничего не могла изменить. Её положение в доме было хуже, чем у конкубин[1] её мужа. Графу, конечно, знать об этом не следовало.
– Дара Рилинда, ты хотела что-то сообщить мне? – учтиво осведомился Римардо. – Или, напротив, узнать?
Генерала душила эта неестественная обстановка в доме барона. При дворе, конечно, случалось всякое, но никогда аристократы не бывали так неприветливы и неучтивы с гостями, тем более с доверенным лицом короля. В гостях у кондотьеров Римардо чувствовал себя куда свободнее. Отчего же молчит баронесса? Она наконец собралась с духом:
– Дар Римардо, скажи, а где мой сын? Почему он не вернулся домой вместе с твоим посольством?
Генерал снисходительно улыбнулся. Несчастная Рицпа, обделённая судьбой! Несостоявшаяся любовь, муж – грубое, вечно пьяное животное… Даже имя ей пришлось поменять, когда король пожаловал титул Руфусу. Единственной радостью в жизни этой женщины был её сын.
– Рилинда, юноше этого возраста пристало пожить при дворе, завести полезные знакомства, научиться чему-то новому… Король изволил определить его к таким же, как он, придворным "стажёрам".
Баронессу нисколько не успокоили эти сладкие речи. Её мальчик совсем один, среди чужих, почти без денег… Римардо постарался объяснить, что мальчишке полезно пожить среди других молодых дворян. Руфус-младший оказался не слишком приятным юношей, жизнь при дворе и впрямь научила бы его сдержанности и манерам. Этого юного негодяя вообще нельзя выпускать из поля зрения.
Из всей беседы Рицпа, ослеплённая материнской любовью, вынесла только одно: её мальчика оставили в столице, чтобы он произвёл благоприятное впечатление на короля. Римардо крепко сомневался, что это возможно, но разубедить баронессу не смог. Зато он ненавязчиво выспросил про "бунтовщиков и смутьянов".
– Да не смутьяны они, – рассеянно ответила Рицпа, по-прежнему теребя кружева на манжетах. – Ничего плохого они не делают, даже наоборот.
"Ага, конечно, – подумал Римардо. – Они делают ту работу, которую должны делать стражники и гвардейцы твоего мужа".
– Ну, песенку их бард про нас сочинил, – продолжила баронесса. – Так на это и внимания не следовало обращать. Посмеялись бы и забыли, а так… Шум, скандал. Шахлая вон пристрелили. А сына моего не тронули…
– Да? – заинтересовался Римардо. – А что это за история с твоим сыном?
Рицпа немного оживилась и поведала о том, как она ходила к хозяйке Слободки и просила за сына.
– Она славная женщина, сдержала своё обещание. А то, что навозом его закидали, – это пустяки…
Римардо не знал, что и подумать: то ли Рицпа такая наивная дура, то ли, наоборот, хитрая интриганка. Генерал поднялся, давая понять, что разговор закончен. Лоркан проводил баронессу до двери, почтительно сгибая спину в полупоклоне.
– Что скажешь, Лоркан? – спросил Римардо у своего верного ординарца.
– Ну и овца эта Рицпа! – не выдержал тот. – Даже не соображает, что её отпрыска держат как заложника, чтобы добиться от этого придурочного борова, его отца, уступок и повиновения!
– Ничего от этого борова не добьёшься, – в сердцах генерал стукнул кулаком по столику. – Он вообще невменяемый! А Рицпа не такая уж дура…
Спалось генералу в эту ночь неважно. Доклад королю о том, какую ошибку они допустили двадцать оборотов назад… Денег в казну Руфус не внесёт – нищее население справедливо ропщет на сборщиков налогов. Всё разворовано и пропито, солдатня барона сидит без жалованья, а кормится за счёт грабежей и взяток. Тут и впрямь хоть переворот устраивай. "А что? – засыпая, думал
