свободу. Я мог двигаться гораздо быстрее, а удары получались сильнее. Может, мне и из лука надо попробовать стрелять без доспеха?
Но потом я вздохнул и улёгся на топчан перед шаманом.
Никто меня без доспеха завтра не выпустит. И никакие мои аргументы о том, что мне так будет проще двигаться, никого не заинтересуют. Мои военачальники костьми лягут, но не допустят, чтобы я без защиты вышел на бой. Любая рана, даже незначительная, может обернуться катастрофой. Здесь на юге чаще, чем у нас в лесу или в Степи, использовали отравленное оружие, в чём уже мои воины смогли не раз убедиться. И не всегда даже Наран мог потом помочь. Яд, которым часто пользовались убийцы из клана Изумрудных теней, происходил как раз из этих мест.
Шаман сперва с закрытыми глазами поводил надо мной руками. Я почувствовал тепло, исходящее из ладоней, даже захотелось спать. Но я держался. Потом его глаза открылись. И они были в этот момент полностью залиты молочно-белым цветом. Как альбинос лечит своих пациентов, я видел уже не раз, поэтому особого удивления его внешний вид у меня не вызвал. Вокруг его рук появилось едва видное сияние, которое в свете Стяга из откинутого полога шатра начало искриться и переливаться. Я почувствовал небольшой холодок на коже под его руками, и старый шрам на лбу нестерпимо зачесался. Мириэль когда-то сказала, что там всё зажило, и я ей верил. Идти на осмотр к степному шаману в тот момент мне даже в голову не пришло. Но, может, и стоило?
Минут десять я лежал под его манипуляциями, после чего Наран проморгался и снова взглянул на меня своими обычными глазами.
— Я убрал небольшой кровавый узел в голове. Но в остальном у вас очень хорошее и здоровое тело, мой император.
— То есть у меня в голове оставался какой-то узел? — удивлённо переспросил я.
— Очень маленький, — кивнул он. — Теперь всё в порядке. Но для устранения всех последствий я бы советовал ещё попить элларийского бальзама, всего по паре капель в день. Он вас взбодрит и придаст сил.
У Нарана теперь всегда был запас разных зелий из Митриима и в том числе редкого бальзама.
Люн в своё время выявил способность степных лошадок, принявших элларийский бальзам, к повышению выносливости и устранению природного отторжения эльфов. Поэтому, как только мы вернулись с Митриима, он первым делом позаботился о пополнении его запасов. А потом ещё и в Серебролесье прошёлся по всем восстановленным рощам вместе с Лаэль.
Я взял у шамана пробирку с бальзамом и посмотрел её на свет. Вспомнил, как когда-то я принял его впервые в Доме Целителей, как вливал по капле в раненого Заику, как мой жеребец выиграл скачки в степи под воздействием всего нескольких капель этой тягучей жидкости.
Это местные привыкли махать оружием в такой жаре. А мне и моему коню этот бальзам точно не помешает. И я просто открыл склянку и сделал глоток.
— Вообще-то я имел в виду, — проговорил шаман, — что можно принять его перед самым поединком. Но можно и сейчас. Вреда от него нет.
А внутри меня уже вовсю разливался приятный жар, постепенно охватывая каждую клетку тела.
Поблагодарив Нарана, я с помощью моих оруженосцев вновь облачился в доспех, почти не почувствовав его тяжести на плечах, и вышел наружу.
* * *
Голова не кружилась. Мне сразу захотелось проверить слова шамана. Я вскочил на Арлана и поехал к дальнему холму, на котором Бардум устроил стрельбище для своей полутысячи. Наши лучники никогда не упускали случая пострелять по мишеням, постоянно повышая своё мастерство. Турниры лучников на стоянках я проводил регулярно, но всегда призы в них, как ни странно, брали не эльфы Рилдара или Бариадора, а именно степняки Бардума. Дорвавшись до составных эльфийских луков, эти лихие парни выделывали такие пируэты со стрелами, что иногда казалось, будто они их просто руками втыкают в нужное место мишени, на каком бы расстоянии оно ни находилось.
— Пострелять решил, мой император? — улыбнулся Бардум. — Как голова? Уже лучше?
— Лучше. Давай лук, — потянулся я рукой, не слезая с коня.
— Может, всё-таки не стоит? — заволновался полутысячник.
«Вот и посмотрим, — подумал я про себя, — что там за узел такой был».
Я натянул лук и выпустил стрелу в сторону самой дальней мишени шагов за триста от нас.
Мне казалось, что стрела летит слишком долго и медленно. Воздух как будто стал вязким и упругим. Хотелось уже поскакать вслед за ней и подтолкнуть, чтобы побыстрее попасть в цель.
Не дожидаясь, пока она долетит, я выпустил подряд ещё три стрелы ей вслед.
Никакого головокружения я не ощутил.
Бардум рядом со мной, приложив ладонь козырьком к глазам, всматривался в мишень.
Я вынул подзорную трубу и тоже посмотрел вдаль.
— Кучно легли, — наконец проговорил воин.
Да уж. Разброс стрел вышел небольшим. Все попали почти в центр мишени. А ручки-то помнят! Мышечная память тела действительно вернулась и выдала почти идеальный результат в стрельбе из лука. Я ведь действовал на одних рефлексах, сильно не задумываясь о технике.
Покрутил головой. Никакого дискомфорта не было.
— На близкой дистанции у тебя не будет никакого преимущества, — проговорил подъехавший к нам Рилдар. — У них луки на малом расстоянии бьют почти так же. В твоём доспехе уязвимым остаётся только лицо. Его можно прикрыть щитом, но, если он возьмёт имперский арбалет, то сможет и щит пробить.
— Арбалет, говоришь? — я усмехнулся. — У меня тоже есть арбалет.
Скорострел Рунгвара Заики, который я использовал последний раз в бою против хана Торгула, лежал у меня в обозе всё это время. Подстрахуемся.
* * *
Утром на стены города высыпала целая толпа зрителей. Там были уже не только стражники в сверкающих шлемах, но и простые горожане, для которых схватка между претендентами — не просто очередное развлечение. Стоящее у стен войско могло устроить резню в городе. Поэтому поболеть за нынешнего пашу на стены вышла почти половина всех свободных граждан Вольного города Астра-Абад.
Я выехал вперёд на Арлане. За мной выстроились в ряд мои военачальники и орки Мархуна на варгах, готовые в случае чего ринуться мне на помощь, невзирая на последствия.
Калитка в городских воротах приоткрылась, и из неё выехал «непобедимый Дилан-паша». На этот раз у него на голове уже был шлем, и его конь был
