уровня.
— Не без этого, — соглашается девчонка. — Но я абсолютно обычная, как и мои навыки. Ничего выдающегося. Пилюлькин разглядел во мне потенциал целителя поддержки — и это дорогого стоит. Боевым магом я стану и так. Чуть позже расширю возможности, а вот целительство… Второй раз такое предложение не сделают.
Слежу за размышлениями Олеси с некоторым недоумением. Всё-таки не так много я знаю о том, к чему стремятся ребята из моей группы. Но тут мы на равных: им тоже не стоит знать о том, что через год меня могут пнуть из Академии под зад коленом, если не научусь снимать пелену. Хотя, может быть, Олеся в чем-то права — не пнут. И как минимум из-за редкого таланта. А в случае чего, я всегда найду себе работу в очагах и прорывах.
Ловлю себя на пессимистических мыслях. С чего бы это? Никогда не замечал за собой подобного: что-то не характерное…
И тут же подсознание выдаёт ответ: это не мои эмоции. Как только осознаю неправильность чувств, картинка сразу проясняется.
Я сейчас чувствую переживания Олеси. Похоже, за счет обстановки и небольшого пространства, непроизвольно настраиваюсь на девчонку и начинаю читать её, как менталисты читают тех, с кем они работают.
Очень аккуратно приобнимаю девушку.
— Зря ты так переживаешь, — говорю. — Ты точно справишься, и даже не смей думать, что у тебя не получится. Главное — поставить цель и бить в одну точку, а с этим у тебя всё в порядке. Не забывай, что мы маги, а это значит, что нам повезло больше, чем многим. И с этим можно работать.
Стараюсь поддержать Олесю, и в этот же момент секунда прояснения уходит. Мои эмоции снова мои. Похоже, наследие Кольцова проявляется во время эмоциональных пиков: отрицательных или положительных. Это важно. К тому же, проявляется оно очень интересно. Всего на несколько секунд ловлю ощущения менталистов. Теперь понятно, почему они так ценят тех, кого не могут прочитать.
Время пролетает очень быстро. Уже начинаем снижение.
— Знаешь, если тебе понадобится любая помощь, можешь просто сказать мне, — говорю девушке.
— Спасибо, Ларик, — улыбается Олеся, и тревога на её лице сменяется благодарностью. — Сначала постараюсь справиться сама. Мне важно, что ты рядом, но не менее важно убедиться, что я тоже чего-то стою. От помощи не отказываюсь. Если потребуется, ты будешь первый к кому обращусь, даже не сомневайся.
— Отлично, договорились. — Продолжаем сидеть в обнимку.
Девушка постепенно выходит из эмоционального раздрая, напряжение в её теле тоже спадает. Вроде такие простые слова, но действуют как надо. Да и при этом всём не приходится кривить душой: я и правда готов ей помочь практически в любой момент. Характер Олеси, конечно, берет своё, но это не всегда плохо. Лишняя мотивация ещё никому не повредила. Знаю на собственном опыте.
— А ведь ты прав: мы же маги… значит, для нас нет ничего невозможного, — уже бодрее добавляет девчонка.
Улыбаюсь.
Точно пришла в себя — и это очень хорошо.
Корабль мягко снижается, и в лучах восходящего солнца Академия выглядит как сказочный замок. Не так часто можно посмотреть с высоты на территорию нашего учебного заведения. Есть ощущение, что с прошлого раза, когда я точно так же смотрел на замок, прошёл уже месяц. За этот месяц территория Академии, контролируемая преподавателями, разрастается и становится значительно больше. С учётом отстроенной арены для нашего очередного «шага», это и так было понятно, но увидеть воочию всё равно интересно.
Похоже, что посёлок рядом с замком тоже начинает оживать. По крайней мере, вижу людей на улицах. Скорее всего, это работники Академии или их родственники. Кажется, территория поселка тоже чуть разрослась, и скоро жителей станет ещё больше. Возможно, даже открою что-нибудь новое.
Думать об этом слишком долго не получается. Корабль, сделав небольшой виток вокруг замка, мягко приземляется на площадку.
— Пойдём, — легко касаюсь Олесиной руки. Девушка нехотя поднимается с кресла и обнимает меня.
— Спасибо ещё раз, — произносит она, и мы спускаемся в кают-компанию.
Ребята только-только просыпаются. Никто из них не задаёт вопросов, где мы были. Кажется, привыкают, что мы любим шариться по дирижаблю, да и вообще иногда оставаться наедине.
— Капитан! — Пилюлькин с невозмутимым видом здоровается с Прокофьевым.
— Доктор! — Прокофьев отвечает ему тем же самым.
Пассажирская дверь открывается.
— Можно выходить. — Доброжелательно машет рукой Прокофьев.
Пилюлькин, не дожидаясь полной остановки, покидает корабль и мгновенно исчезает из виду.
— Рад был вас видеть, студенты! Заходите, если что! — прощается капитан.
Мы с Олесей благодарим его лёгким поклоном. Всё-таки панорамный вид с такой высоты — лучший подарок.
— Не за что, — кэп отвечает пониманием на нашу пантомиму. — Обращайтесь!
Выходим и направляемся в Академию.
— Ларион, ты не обидишься, если я сразу пойду в комнату? — спрашивает Олеся.
— Точно нет, — улыбаюсь. После такого тяжёлого дня и недолгих часов сна я бы тоже с удовольствием отдохнул, хоть сейчас и не особо хочется.
— Тогда встретимся на обеде, — отвечает девчонка.
— Завтракать не пойдёшь? — удивляюсь.
— Нет, не сегодня.
Ребята ещё полусонные, зевают и смотрят по сторонам, не прислушиваясь к нашему разговору. До сигнала подъёма ещё часа полтора. Обсуждать ничего не хочется. Молча поднимаемся в наши каморки.
— Ну, что, до завтрака или до обеда? — спрашивает Аглая. — Только умоляю, не стучитесь в общую сеть! Я планирую ещё поспать.
— Правильно, у нас всё-таки выходной! — поддерживает менталистку Макс. — Можно и проспать весь завтрак. Напрягаться будем завтра на индивидуальных занятиях.
Остальные ребята, очевидно, тоже не прочь поваляться до обеда.
Расходимся.
Еще с посадки не чувствую как таковой усталости, так что можно немого позаниматься делами. Иду в свою комнату. Там со вчерашнего дня должны валяться запчасти монстров. Надо бы отнести их Германычу.
Захожу к себе. На спинке кровати бесёнок изображает каменную горгулью. Похоже, ждёт меня ещё с тех пор: сидит с закрытыми глазами и без движения. Почти уверен, что он не только слышал, как я зашёл, но и отреагирует, как только к нему обращусь. Правда, делать это именно сейчас не хочу.
Для начала раздеваюсь и принимаю душ после дороги. Теперь я снова готов к труду и обороне. Вот теперь можно и поговорить.
— Рассказывай, — обращаюсь к бесёнку. Он мгновенно открывает глаза и, будто робот, всего одним
