его золотая шерсть терялась в тенях, но получалось пока через раз — длинные уши торчали. Крох же гонялся по площадке с Гримом, которого Хольц впервые выпустил на тренировке, и, к моему изумлению, дважды успел зайти клыкачу со спины, отчего зверь недоумённо фыркал и оглядывался.
— Достаточно, — наконец сказал тренер. — Ты не перестаёшь меня приятно удивлять, целитель.
Я улыбнулся и протянул ему мешочек с шестью порциями корма.
— Как договаривались.
— Угу, — он сунул мешочек в карман куртки, отдал мне сорок медных и, поколебавшись, добавил: — Во время Имперского турнира любые тренировки запрещены, так что следующее занятие проведём только через пять дней.
— Хорошо, до встречи, — отозвался я, поглаживая мохнатых.
Выйдя с Арены, забежал на рынок. Домой возвращался с туго набитым ранцем, купив ингредиенты для двухсот порций корма, свежее мясо для Кроха и сочные морковки для Люмина.
Вернувшись в лавку, я первым делом заглянул во двор, где застал Ларка с кружкой травяного чая. Едва я успел разложить припасы по нишам прохладного погреба и зайти на кухню, как раздался стук в дверь. На пороге стояла худенькая женщина с пухлой серой мышью-переростком на сгибе локтя, которую она представила как Тишку. У зверька подрагивало правое веко.
Проведя их в главный зал, провёл осмотр и обнаружил, что у пациента под веком оказалась крошечная мошка, которая раздражала слизистую. Я промыл бедняге глаз и аккуратно достал насекомое. Взяв семь медных за лечение, вернулся к рутинным делам, но не прошло и часа, как в дверь снова постучали.
На пороге переминался поджарый старик в выцветшей рубахе. На его плече восседал зверёк размером с крупную белку, с длинным хвостом и пыльно-серой шёрсткой, отливающей бронзой. Его левая передняя лапа болталась, а сам питомец безостановочно дрожал.
— Привет, целитель, выручай, — сказал старик. — Шныр с чердака сорвался, по балке съехал и упал на землю.
— Здравствуйте, проходите, осмотрим вашего питомца, — ответил я, приглашая их в главный зал. — Кладите его на стол.
Старик кивнул и бережно посадил Шныра.
Я склонился над зверьком. Тот прижал уши и исподлобья посмотрел на меня, но, когда я двумя пальцами легонько провёл по его холке, даже не дёрнулся.
— Тихо, дружок, сейчас посмотрим, что у тебя там.
Я аккуратно взялся за повреждённую лапу. Зверёк хоть и зашипел, но дал её ощупать. Кость целая, крепитации нет, однако запястье распухло, а под кожей я ощутил смещение суставных поверхностей. При пальпации выше, у локтя, Шныр вёл себя спокойно. Зрачки реагировали нормально, дыхание было частым, но ровным.
— Да у тебя вывих, — пробормотал я себе под нос. — Но без перелома. Считай, повезло.
Словно подтверждая мой диагноз, перед глазами возникло сообщение Системы:
[Существо: Бронзовый ловкохвост]
[Класс: E]
[Ранг: 2]
[Состояние: вывих лучезапястного сустава, мелкие гематомы, выраженная болевая реакция]
Я хмыкнул. Спасибо, что согласилась.
Взяв с полки склянку с пыльцой светлячков, которая являлась слабым успокоительным, капнул немного зверьку в пасть, чтобы его успокоить.
— Подержите его, — попросил я старика.
Он кивнул и осторожно зафиксировал питомца, прижав его к столу. Одной рукой я перехватил лапу Шныра у локтя, пальцами второй обхватил запястье, слегка потянул на себя и быстрым движением вправил сустав. Зверёк вздрогнул.
Взяв мазь для снятия воспаления, обильно нанёс её, втирая круговыми движениями, пока она не впиталась. Затем зафиксировал лапу двумя палочками, найденными во дворе, обмотав их тряпицей и недавно купленной нитью паучихи.
— Палочки уберите дней через десять, раньше не стоит, — я выпрямился и посмотрел на старика. — Лазить зверю пока запретите. Лучше не рисковать, пока Шныра не поправится.
— Спасибо, целитель. Да я вообще чердак заколочу! — потрясая кулаком ответил он.
— Это правильно, — с улыбкой произнёс я.
— Сколько с меня? — спросил старик, сунув руку в карман.
— Шесть медных.
Он отсчитал монеты, выложил на стол и, аккуратно подхватив Шныра, направился к двери. Зверёк, разомлевший после пыльцы, прижался мордочкой к шее хозяина и прикрыл глаза. Я попрощался со стариком и затворил створку.
Вернувшись в главный зал, прибрался и протёр стол тряпицей, смоченной в растворе железнолиста. Вскоре из коридора донёсся шорох, я выглянул и увидел Элиана. Парень поздоровался, и, не дожидаясь моих указаний, направился в лабораторию изготавливать корма. Один раз я заглянул к нему, чтобы проверить пропорции с обольстителем, кивнул и оставил помощника трудиться.
Сам же вышел во двор и присел у грядок. Люмин тут же материализовался у моего локтя и попытался ткнуться носом в бутон сонного куста. Я молча перехватил его за загривок и отставил на полшага.
— Не лезь, ушастый, это тебе не морковка.
Зайцелоп прижал уши и состроил мордочку оскорблённого до глубины души существа, мол, мне даже понюхать нельзя, а я, между прочим, тут живу! Через нить прилетел образ: гигантский куст, поедающий зайцелопа.
— А вдруг он действительно тебя съест⁈ — бросил я. — Не подходи к нему.
Люмин фыркнул и умчался с испуганной мордочкой.
К пяти часам тени во дворе вытянулись. Я же, подпитав оба узла, направился в загон, чтобы сменить Брумишу подстилку.
Ближе к вечеру раздался очередной стук в дверь. Я открыл и увидел на пороге братьев Корвин. Дарен молча кивнул, а Келлен расплылся в улыбке и тут же затараторил про какого-то лавочника из района Кузнечного моста, у которого «зверь прогрыз дыру в сапоге, представляешь, целитель?». Немного поболтав с ними, отдал шесть порций обогащённого корма, получил серебряную и сорок медных марок, и тепло попрощался с братьями.
Ужин прошёл в тишине. Ларк медленно ел кашу без комментариев, и я понял, что, вопреки показной браваде, он всё ещё чувствовал слабость. Несмотря на это, дядя сам дошёл до постели, отмахнулся от моей попытки помочь и буркнул на прощание что-то про «нянек в штанах». Я с улыбкой закрыл за ним дверь.
Через несколько минут пришел представитель Миры, и, отдав очередную партию корма, я направился в спальню. Звери разлеглись на кровати как два хозяина положения: Люмин на одной стороны подушки, а Крох на другой. Я примостил голову между ними. Последнее, что отметило сознание, прежде чем провалиться в сон — тёплую, едва заметную вибрацию по нити со стороны Кроха, будто зверь негромко напевал.
Утро началось с оглушительного для рассветной тишины звука со стороны кухни. Я подскочил, выбежал в коридор и уставился на зайцелопа, который застыл посреди кухни с самым невинным выражением, на какое способна морда с нагло торчащими усами.
«Это не я», — чётко читалось на его физиономии.
— А кто? — спросил я вслух.
Люмин повёл головой в сторону Кроха, дремавшего у двери. Тот приоткрыл
