наплевать на весь мир и все сущее, то не делай это хотя бы ради нее и ее памяти! – держа сына за грудки здоровой рукой, продолжил кричать прямо в лицо отец. – Она пожертвовала всем, что у нее было, ради того, чтобы вы оказались здесь; она прошла через ад в лагере за эти три года, она заложила свою душу, не размениваясь на жертвы ради всего этого. Не знаю, как бы она смогла жить дальше после всего, но это ее не волновало. Ее волновала лишь судьба мира. А ты опускаешь руки. Что бы она сказала, видя все это?
– Что я дебил, – постарался усмехнуться Денис, но не вышло.
– Вот именно! Но ты не дебил, сынок. Ты Страж времени, причем хороший страж, ты сам прошел через многое и прошел достойно, ты не терял надежды, когда другие ее теряли, ты показал мне путь, Денис, дал смысл, когда я разочаровался и опустил руки. Ты сильный, Денис, и я горжусь тем, что ты мой сын. И теперь дай мне повод гордиться тобой до конца и исполни свой долг, спаси мир ради будущего человечества и ради нее!
– Ради нее, – глотая ком, подступивший к горлу, произнес Денис, а затем перевел взгляд на аппарат профессора Лыкова. – Но я теперь один. Как быть? А, впрочем, неважно. Я отправлюсь в этот гребаный дом Ипатьевых, а потом будь что будет.
– Нет! – вдруг решительно встала Анастасия.
– Что? – воззрились на нее оба Громовых, причем Константин тут же потянулся к пистолету, опасаясь того, что царевна могла вновь сменить приоритеты.
– Нет, – повторила Анастасия, – это я отправлюсь в дом Ипатьевых!
– Ты? – удивились Громовы.
– Да, я, – заявила царевна. – Это мой путь, моя судьба. С меня все началось, пусть мной и закончится. – Она постаралась натянуть улыбку, но та вышла горькой. – И будь спокоен, Денис, я справлюсь, моя рука не дрогнет. Я сделаю это ради России и всего человечества, особенно ради тебя, Денис. – Она слегка покраснела и опустила взгляд.
– Настя, – с горечью произнес парень.
Но та лишь покачала головой:
– Не надо больше слов, Денис, так будет еще больнее. Лучше вводи координаты и запускай аппарат.
Страж времени кивнул, сглотнул подступившие слезы и шагнул к клавиатуре аппарата. А царевна опустилась на колени, обняла подругу и принялась прощаться.
– Все готово, – наконец выдохнул Денис.
Фиолетовый туман в центре зала зашевелился, его потоки, словно вихрь, закружились юлою, а когда он осел, в центре образовалась темная арка прохода.
Анастасия кивнула, обняла Кики, тихо прошептала:
– Ты была для меня самой близкой подругой за всю мою жизнь.
– Ты тоже самое ценное, что было в моей жизни, принцесса, – с грустью молвила Кики и протянула ей танто. – Иди же и исполни свой долг, мой сегун.
Царевна еще раз обняла ее, затем встала, взглянула на Громовых:
– Прощайте, Константин, вы настоящий человек чести, я горжусь, что была знакома с вами.
Громов кивнул, с грустью глядя на ту, что когда-то являлась символом старого режима, который свергли большевики и который его с детства учили ненавидеть. И вот теперь этот символ был готов пожертвовать собой ради всего человечества.
«Все относительно в этом мире, и лжи в нем куда больше, чем правды, – подумал Константин. – Да и правда не есть аксиома, поскольку она многогранна, и у каждой души она своя».
Анастасия подошла к Денису. Он смотрел на нее глазами, полными слез, такой растерянный, уставший, замученный. Она улыбнулась, обняла его, а затем сделала то, о чем всегда мечтала со дня их самой первой встречи, дня, в который ей было суждено вернуться. Она поцеловала его.
Нежные, сладкие уста коснулись губ Дениса. Он почувствовал ее неловкость и отсутствие опыта, но это было совершенно неважно, и он ответил на ее поцелуй, нежно и одновременно крепко, пытаясь выразить в нем все чувства к этой бедной и прекрасной девушке, чувства, в которых и сам не смог разобраться до конца.
– Я люблю тебя, Денис Громов, и всегда любила, – произнесла Анастасия, когда, наконец, смирилась и поняла, что пора уходить. Она еще раз взглянула ему в глаза, серые и грустные и полные слез. Ей так хотелось раствориться в них и остаться там навсегда, но еще несколько секунд, и омут затянул бы ее с головой, поэтому она не дала Денису сказать ни слова, а лишь гордо по-царски развернулась, после чего опустила веки и, наконец, дала волю чувствам, чувствам, которые никто не увидел. Горькие слезы закапали с ее век, и затем она бросилась во тьму временного портала.
Тьма вокруг вдруг зашевелилась, поползла, затанцевала, а затем взорвалась красками, и Анастасия Романова ощутила, как падает, стремительно несется вниз по переливающемуся и шевелящемуся сочными красками светящемуся туннелю. Яркие краски вдруг стали смешиваться, соединяться, превращаться в образы. Вот красный Марс, вот лагерь, вот кровавое восстание заключенных, впрочем, Анастасия это уже видела, более того, она в нем участвовала. Вспышка. Бескрайний космос, астероиды сливаются во что-то единое, все это покрывается пламенем, будто огромный стальной шар закаляется в бескрайнем горниле космоса. Пламя опадает, усыхает на поверхности, уходит в недра, и в бескрайнем космосе вновь возникает планета, чьи обитатели именуют ее Землей. Видения ускоряются, за секунды годы отматываются назад. Бескрайний Советский Союз альтернативной реальности вновь возникает на планете Земля.
Царевна успевает уловить моменты его истории: золотой век стабильности, почти идеального и спокойного общества, пред тем строгое правление Блюмкина: ГУЛаг, доносы, расстрелы сменяются куда более кровавым диктаторским режимом Троцкого, вершащего Мировую революцию. Власть Троцкого сжимается, исходит к затянувшейся гражданской войне, когда белые еще держались и когда она сама еще была символом и вела войска к освобождению страны от красной заразы. Тогда они почти выиграли, тогда они почти взяли Петроград, но в Зимнем дворце, когда Стражи времени вступили в бой, все пошло крахом. Так и сейчас она видит стены Зимнего, такие родные, но закопченные от гари и покрытые следами выстрелов от пуль и снарядов. Эти стены вдруг опадают, рушатся, и на их месте посреди темной, мрачной пустыни возникает одинокий белесо-песочный дом, а вокруг него царит тьма, и рядом тарахтит грузовик.
Анастасия не сразу поняла, что ногами стоит на земле возле этого самого тарахтящего грузовика, из выхлопной трубы которого исходят вонючие выхлопные газы. Она перевела дух и тяжело задышала.
В руке что-то есть, она сжимает это и ощущает теплую рукоять ножа-танто. Приходит осознание.
Вокруг ночь, немного прохладно, в окнах дома горит свет, а по улице раздаются приглушенные голоса охранников. Анастасия
