моих желаний.
Юлины пальчики все еще барабанили по клавиатуре. Фиолетовое облако от каждого удара по клавишам будто вздрагивало, сполохи молний в его недрах стали возникать все чаще и чаще, словно нервные импульсы в мозгу. Наконец процесс ввода кода подошел к концу, и ёжик нажала на последнюю клавишу. Облако вдруг заискрилось, что-то в глубине его недр отозвалось эхом, и фиолетовый туман опустился вниз к центру зала, а в его лоне, казалось, открылся проход, окутанный тьмой непознанного и неизвестного.
– Так, народ, у меня две новости, одна хорошая, другая плохая, – отходя на шаг от расползающегося по полу тумана, заявила Юля. – С какой начинать?
– Давай с хорошей, Гончарова, – попросил Громов-старший.
– С хорошей так с хорошей, – кивнула Юля. – Хорошая состоит в том, что аппарат работает, пусть и нестабильно, но я смогу разорвать ткань реальности в прошлое два раза.
– Нам этого вполне достаточно, – произнес Громов-старший. – А в чем состоит плохая новость?
– В том, что обратной дороги не будет, – заявила Юля. – Поэтому… – она повернулась к Денису, – я отправлюсь в ночь на 17 июля 1918 года и, – бросив взгляд на царевну, ёжик осеклась, – сделаю то, что должно. А ты, Денис, следом за мной отправишься в свое родное время, и я надеюсь, что вы с Громовым той реальности найдете способ вернуть меня обратно. А иначе мне придется жить в Советском Союзе и вновь наблюдать становление Третьего рейха, а затем мировую войну, а мне этого так не хочется.
– Не волнуйся, Юля, мы тебя вытащим, – пообещал Денис.
Ёжик с сомнением на него посмотрела, как бы говоря: «от тебя-то можно ожидать всего что угодно», но промолчала и, развернувшись к аппарату профессора Лыкова, произнесла:
– Тогда я начинаю разрыв реальности. – И ее пальчики вновь потянулись к клавиатуре.
Вж-жих. Словно яркая молния сошла с небес, и Юля отдернула руку.
Глава 10
Последний миг сущего
Громовы тут же подскочили, развернулись в сторону опасности с взведенными пистолетами и…
Пистолет Константина вдруг отлетел в сторону.
– Ауч! – вскрикнул Денис, поскольку что-то обожгло его руку, вернее резануло вскользь острым лезвием, отчего и его пистолет тут же выпал и звякнул об пол вместе с сюрикеном, а сам Страж времени схватился губами за окровавленное запястье.
Напротив них стояла Кики. С ног до головы девчонка была покрыта кровью, а взгляд ее казался слегка безумным. В этот момент она действительно напоминала кицунэ – мифическую лисицу оборотня, будто бы сразившую 47 ронинов и готовую вновь идти в бой.
– Кики, не надо, – подняла перед собой открытую ладонь Анастасия, пытаясь не допустить кровопролития. – Все кончено, мы проиграли и…
– Пока я жива, мы не проиграли, – отрезала девчонка и, покачивая катаной, стремительно бросилась вперед, туда, где стояла Юля.
– Кики, не надо! Стой! – закричала царевна, но кицунэ было уже не остановить.
– Юля! – закричал и Денис, поскольку понимал, что атака Кики будет смертельной и ёжику нечего ей противопоставить. Стараясь хоть что-то сделать, он бросился девчонке наперерез, но было уже слишком поздно.
В самый последний момент Кики подпрыгнула и занесла клинок для одного-единственного точного удара. А Денис лишь расширил глаза, с ужасом взирая на то, как покрытая кровью лисица-оборотень приземлилась на пол и взмахнула клинком. А затем его глаза расширились еще больше, поскольку в том самом месте, куда кицунэ нанесла удар, ёжика уже не было. Она просто исчезла, растворилась в воздухе, будто по мановению сказочного мага. Кики резко развернулась. Юля словно из ниоткуда появилась перед ней с пистолетом в руке и выстрелила.
Клинок выпал из рук Кики, а сама она схватилась за живот. Ее необычные янтарные глаза удивленно моргнули, а затем ноги подкосились, и девушка упала на колени.
– Как? – прошептала она.
– Одно изобретение, – пожала плечами Юля, – что-то вроде ускорителя времени. – Затем она подняла руки и приставила пистолет к голове девушки. – Прости меня, Кики Ямамото, ты, одинокий ронин, всегда была мне весьма симпатична, но…
– Не-ет, не надо! Кики! – закричала Анастасия и бросилась вперед. Царевна желала лишь не допустить бессмысленного убийства и так уже смертельно раненной подруги, поэтому она оттолкнула Юлю, успевшую обернуться в самый последний миг. Она лишь толкнула ее, всего лишь толкнула, не задумываясь о последствиях.
И Юля упала. Упала прямо в разлив фиолетового тумана, который тут же словно осьминог опутал удивленную девушку фиолетовыми щупальцами и проглотил.
– Юля? Юлька! Юлька, твою же мать! – закричал Денис, но фиолетовый туман хранил гробовую тишину.
Анастасия опустилась к Кики, оторвала рукав собственной рубашки и попыталась зажать ее рану, из которой, булькая, хлестала темно-красная кровь.
– Не шевелись, прошу, – затараторила царевна, – береги силы. И прости меня, подружка, прости. Все это с самого начала было ошибкой. Мы надели на себя розовые очки и верили в лучшее, но лучшего нет, есть лишь настоявшее, и оно жестоко. – Она обернулась к Денису.
Парень стоял сам не свой и, впав в ступор, неотрывно смотрел в бездну фиолетового тумана. – Денис…
Он не обернулся.
– Денис.
Ноль эффекта, но она все же продолжила:
– Прости меня, Денис, я не хотела ее убивать, я хотела лишь спасти Кики и не знала, что так будет.
Громов-младший не ответил, он все так же продолжал смотреть в глубь фиолетового тумана. Мир для него в этот миг будто рухнул, все сделалось каким-то неважным и безразличным. Он ведь любил ее, любил, несмотря ни на что, любил, несмотря на их разрыв и ее вздорный характер, любил, сомневаясь в том, что она тоже его любит, любил, понимая, какой кровавый след она оставила после себя и сколькими жизнями пожертвовала ради цели. Любил, даже несмотря на измену. Он считал, что возненавидел ее за это, считал, что после того, как все закончится, он больше никогда не захочет ее видеть. И вот потеряв ее навсегда, он понял, как ошибался. «И что теперь? Да какая, к черту, разница?!» – замелькали мысли в голове. Все вдруг сделалось неважным, ни прошлое, ни настоящее, ни будущее. «А как же судьба мира?» – постаралась воззвать к хозяину совесть. «Пусть горит адским пламенем!» – подумал Денис.
Вдруг кто-то подскочил к нему, схватил за грудки, встряхнул, а затем влепил смачную пощечину, да такую, что искры из глаз посыпались, зато в голове тут же прояснилось.
– Возьми себя в руки, сынок! – закричал ему в лицо Громов-старший. – Потом горевать будешь. А сейчас вспомни, ради чего мы здесь.
Денис сглотнул. Ком подступил к горлу, а глаза предательски намокли.
– Если сейчас ты готов опустить руки и
