Короче говоря, не буду больше наводить тень на плетень. Черен ушёл на депортацию. Что на самом деле очень жаль. Я бы его натурально грохнул. Как и большую часть его подельников.
К слову сказать, я предложил завалить этого персонажа Лаки. Он как никто имеет на это право. Но к моему удивлению Сашка отказался:
— Очень хочется. Аж руки чешутся. Но давайте без меня.
— Почему? — удивляюсь.
— Потому что хочется, — сплёвывает Лаки. — Мне это точно принесёт удовольствие. А так не должно быть.
— Философствуешь? — приподнимет бровь Марик.
— Типа того, — и задрав голову, с глубокомысленным видом окинув взглядом потолок, хрустнул шеей и резюмировал. — Просто грохните его. Не хватает, чтоб меня опять понесло.
Продолжать разговор смысла не было. Ибо Лаки прав. Первый его срыв был после смерти Ваньки и лишь благодаря чуйке Руслана Рогожина мы не потеряли друга. Смог заметить и вправить мозги. А ведь тогда Лаки конкретно так обуяла жажда крови.
Второй раз он наказал тех, кто был виноват в смерти его жены. И что-то подсказывает мне, что не просто так он отказался убивать Черена. А значит, жизнь прекрасна. Лаки понимает, что происходит. Тут главное беречь Лиду, чтоб с ней ничего не случилось. Ибо в этом случае у Сашки тормоза не просто отказывают, а слетают напрочь.
В остальном же, с бандитами, а точнее их трупами поступили просто, отчекрыжили всем бошки и свалили в подвал. Обратно же приволокли бочки с маслом, и с каким то крепким алкоголем. А затем всё это дело подожгли.
И даже если при помощи какой-то магии местным удастся быстро погасить огонь, в чём я, если честно, сомневаюсь. То вряд ли они смогут воскресить хоть хоть кого-то. К телу то полагается ещё голову приложить. А там такая лотерея. Что никаких запасов свитков не хватит. Всё же обгоревшее… В общем, ещё тот квест.
Да и полыхнуло так, что всем было плевать, что несколько очень хороших ребят тащат куда-то сундуки. Ну не совсем плевать, конечно. Пару-тройку раз нам предлагали поделиться.
Честно скажу, и так нагрузились, как лошадки, но если люди просят? Как тут отказать. Пришлось честно поделить то, что у них было. Чисто из принципа. Даже парочку этих джентльменов пригласили с собой, нести хабар. Потом конечно отправили на депортацию, ибо нефиг палить контору.
Так, кажется, жизненный эпизод, связанный с расхищением сокровищниц, мы почти закрыли. Сейчас вот сидим в горной пещере, километрах в двадцати от этого не гостеприимного города. А кстати, кто в курсе, как он называется-то? Может, у нашего любителя прошвырнуться по сисястым шпионкам, спросить? Хотя не думаю, что он в курсе.
Местные всё время говорили по-простому:
— Иду я по городу.
— Выйди в город и посмотри сам.
— Да я в этом городе, все кабаки знаю.
Даже тот же Арим при допросе выражался что-то на вроде:
— Нам надо вернуться в город и там мы обо всём порешаем и договоримся. Так что все будут очень довольные.
И ведь не соврал. Я вот лично весьма даже доволен. А как будет счастлив Степаныч, получив запасы немалые. Так вообще молчу.
Можно было конечно спросить у Вельмы, но уже поздно. Представьте картину.
Ночь. Карниз, возле входа в пещеру. Внизу метрах в сорока колышутся кроны деревьев. Короче высоко забрались, если учитывать ещё и сами деревца. Не много ни мало, а тут до земли больше шестидесяти метров.
Для больше визуализации, скажу так. Видели здание высотой этажей, эдак, в двадцать? Ну вот мы примерно там. На крыше. Возможно с лестницей. Ибо я не бегал с рулеткой, ни вокруг домишки, не собственно, до пещеры шаги не считал. Всё на глазок.
Так что-то отвлёкся. Шумят, значит, внизу кроны деревьев, позади слегка проблёскивает свет от костра. К правой руке прижимаются весьма приятные сиськи. Ну не тот момент чтоб рычать и гонять от себя неку. Тьфу. Ну вот что за жизнь? Опять из-за этой рыжей сбился с атмосферы. А ведь так пытаюсь передать всё очарование вечера. Ладно, забудем про сиськи и продолжим. А я сказал, забудем! Мажор, ты же офицер! Соберись! Ы-ы-ы. Хрен с ним.
Короче к правой руке прижимаются сиськи. Хорошо так прижимаются и даже трутся. Тьфу ты. Хорошо кошка драная, ниже меня ростом, хоть в ухо не дышит. Зато Марик глядя на всё это ржёт втихую. Слава дедушке, Балагур с Листиком где-то шляются, всё дровишки ищут. А то Вован обязательно бы постебался над командиром.
Они как нормальные парни смотрят на звёзды. Сегодня те особенно прекрасны, ибо там, в вышине, размахивая крыльями, взбирается ввысь Пушистик. Бережно и почти нежно прижав к себе всеми четырьмя лапами, даже не подозревал, что он так может, вопящую во всё горло Вельму.
— Как бы Пух не оглох, от такого визга, — как и подобает доктору, забеспокоился Пьеро.
— Мне больше интересно, зачем он крутиться начал? — вопрошает Лаки.
— Вращение стабилизирует полёт? — с сомнением в голосе произносит Хан.
— Думается мне, он буквально понял выражение на все четыре стороны, — смеюсь. — Элемент непредсказуемости вносит.
— Экий затейник, — улыбается Сашка. — О! Выпустил. Смотри-ка действительно, вращения придал. И звук изменился.
— Так падает же, — с серьёзным видом поясняет Пьеро.
— Не о том думаете, — усмехается Хан. — Балагур вернётся, он вам не простит, что без него Вельму запустили.
— А мы тут причём? — возмущается Лаки.
— Ну не я же, — уже моя очередь ёрничать.
— Ну всё, сдохла тварь! Ня-я-я… — нека довольно щурится. — Не-е-ет!
Девчонка пытается толкнуть меня наваливаясь всем телом. Рефлексы же, вместо того чтоб поддаться давлению, заставляют туловище начать прокручиваться, направляя атаку мимо.
Вот только это не атака. Огромный меч пробивает тоненькое тельце девушки насквозь, вонзаясь в мою грудину, выходя из спины. Вот что стоило оставить на себе кольчугу? Но нет, уже поздно призывать её. И даже если получится, как с той веткой, на которую меня насадило в своё время, в чём я сильно сомневаюсь. Вдруг меня пырнули мифриловой заточкой? Не хотелось бы чтоб кусок металла остался в грудине.
Надо срочно соскочить с железяки. Но назад нельзя, там обрыв. Понятно, что не разобьюсь. Но у меня нет зелья лечения, отдал его Вельме, чтоб она выпила перед полётом, на все четыре стороны. А значит, раненый я буду долго забираться обратно.
Остаётся только одно, обхватить руками всё ещё живую неку пытавшуюся защитить меня. И нашим общим весом отодвинуть от края пропасти злобно скалящегося здоровенного мужика, в металлической кирасе. Затем резко подавшись назад, соскочить с меча.
Надеюсь, Искорка успеет принять зелье. У неё оно точно должно быть. Ибо в отличие от меня она давно на этой планете. И не смотря на свою боевитость и ловкость, привыкла заботиться о выживании.
Но как говорится, гладко было на бумаге. Стоило мне качнуться назад, как этот мерзавец, не теряя ни мгновения, врезал похожей на бревно ногой, в спину неки. Тем самым снимая с меча и её и меня, ещё и отправляя нас в полёт.
Было ли мне больно, в тот момент, когда сквозь лёгкое, цепляя разрубленные рёбра, выходило лезвие огромного двуручного меча? Скорее всего. Но это не важно. Ибо в тот момент я видел лишь тухнущий взгляд и губы, что шептали:
— Прости…
Тело неки даже не упало с уступа, а вот моя тушка, как бильярдный шар, которому досталась вся энергия удара, ушла в полёт. И прежде чем поле битвы пропало из моей видимости, стало понятно, что враг не один. Как минимум десяток крылатых существ, атаковали моих парней. И судя по белому цвету крыльев это были ангелы.
Вон Пьеро катается по земле, борясь в партере сразу с двумя противниками. Лаки, вооружённый мифриловым мечом и кинжалом отбивается сразу от троих супостатов. Хан же запрыгнув на спину мерзавца убившего Леку, пытается всунуть лезвие под забрало, чтоб добраться до кожи на шее.
К сожалению, это последнее, что удаётся разглядеть. Понятное дело, что раскрой я парашют сразу, то смог бы наблюдать действие чуть подольше. Но в чём смысл?
