И вот в мою бренную тушку со всего разбега врезаются две сумасшедшие бабульки. Не старушки, прошу учесть. А молоденькие: брюнетка и блондинка или по-простому «оторви и выброси». Как всегда в коротких юбчонках едва прикрывающих… Ну хоть что-то прикрывают и то ладно. Да в блузках с пуговками и обширным декольте, выпячивающие достоинства примерно третьего размера.
И теперь приходится смиренно терпеть унижение, в виде ощупывания на предмет переломов, шрамов и глубоких ран. Твою дивизию! Да откуда это всё может взяться на Эдеме? Р-р-р… Терпи, старлей. Лучше так, чем они лизаться начнут хуже Пуха. А нет, сглазил, наступил этап: зачмокай внучка и залей его слезами. Ы-ы-ы…
— Ты в каком виде явилась, развратница! — раздаётся гневный рык Эдема, который сверкая очами, вскакивает с массивного каменного трона, что стоит с дальней стороны импровизированного амфитеатра.
Все в курсе, что это за зверь? Я про амфитеатр, а не про дядюшку. Про него то и так всё ясно. Скунс, однако. Короче говоря. Полукруглая фигня, посредине площадка метров двадцать в диаметре, а по бокам сиденья ступеньками. И на них расположились разные персонажи. Возможно боги. Но это не точно.
— А нечего было последнее приличное платье рвать. Что есть, в том и хожу, — Леофаста скромно так, изображает команду «грудь колесом», выпячивает вперёд свои дойки. Которые, между прочим, плевали на законы гравитации, гордо выпячиваясь вперёд, а не стремясь встретиться с пупком.
Да и вообще нарядец у неё… Короче лучше не будить фантазию. Но проглядывает некая нотка античности. Все эти тоги и прочие фиговины. В облегчённом варианте. То есть в сторону уменьшения количества ткани.
— И вообще вырвали без предупреждения. А если бы я в ванне была? Никакой личной жизни.
— Фу, такими быть! — тут же откликается Маришка.
— У девушки должна быть личная жизнь! — поддерживает Анютка.
— И желательно половая, — блондинистая бабуля, перестав тискать внучка, тут же переметнулась к богине-блондинке. — Ань, меня терзают смутные подозрения. Егорка наш, как-то равнодушно на тельце это шикарное посматривает. Что бы это значило?
— Я не подсматривала, но всё слышала. Там такое было-о-о! Оу-у-у! — тут же сдаёт всех Мальвина.
Молоту же остаётся лишь покивать буйной головушкой. Не та ситуация, чтобы рот раскрывать.
— Почему, только ты? Там вся крепость в курсе, — вставляет свои пять копеек Карина.
— Что? Ты-то откуда здесь? — хлопаю глазами от удивления.
— Без понятия, — пожимает плечами красотка. — Шла к себе, никого не трогала…
— Вы что меня вздумали игнорировать⁈ — топает ножкой Эдем. По залу прокатывается гром.
— Не шуми, — Всеслав лениво крутит кистью. — Видишь девочки, о важном болтают.
— О важном? Ты что несёшь? Что за разврат вы тут устроили?
— Не мы, а вы, — облокотившись на подлокотник, дед подпирает подбородок правой рукой. — И вообще, мне тоже интересно, о чём там вся крепость в курсе, а мы тут не в зуб ногой.
— Вот не надо! — тут же откликается Локи. — В зубы ногой, сегодня многим прилетело. Ха-ха-ха!
— Аха-ха-ха! — поддерживает напарника Всеслав. — Так что ты лучше не шуми. Сами накосячили, нечего на Леофасту пенять.
— Да-да. Не пеняйте на девушку, — тут же подключается Маришка. — Лучше колись, подруга, неужто почпокалась с внучком нашим?
— А ну хватит!
— Хорош, пургу гнать! — синхронно возмущаемся с Эдемом.
— Ох, девочки, — закатывает глазки Леофаста, — совратил меня безвинную, использовал в своих грязных целях.
— Что-о-о! Да как ты посмел? — снова подрывается на лапки Эдем.
— Ты обесчестил мою жену! — а это какой-то здоровенный лосяра. Двух с хвостиком метров росту и в плечах метра полтора. Ещё и кувалдометр, в два раза больше Олежкиного, над головой вскинул. И давай им трясти. Да у него рука толщиной с мою ногу!
— И что долго ломалась, прежде чем отдалась? — не обращая внимания на выкрики, интересуется Анютка.
— Я-то? — поправляет волосы Леофаста, отставляя в сторону точёную ножку. — Очень долго. Говорю: «Что ж ты творишь развратник! Телесами своими накачанными сверкаешь. Глазами голубыми равнодушно смотришь. Видишь, девушка в истоме мается». И знаете, что он мне на это сказал?
— Что? — одновременно вопрошают… Мой дед, Локи, две шальные бабули, Мальвина с Кариной, Эдем и даже бывший муж Леофасты. И не буду врать, но с божественной галёрки тоже раздалось пару возгласов.
— Ни-че-го! Взял и отвернулся. Представляете?
— Ну ты даёшь внучок, — укоризненно качают головами Маришка с Анюткой.
— Да уж, докатились, — дёргает себя за губу дед, — мне прям стыдно за вашего внука.
— Молодец, племянник! — вскидывает кулак вверх Эдем.
— Ы-ы-ы… — это уже я. Сняв берет, просто уткнулся в него мордой лица и даже не пытаюсь вмешиваться в этот цирк. Потому, что бесполезно.
— Пришлось раздеваться и лезть к нему в ванну.
— Молодец! — подхватывают бабули.
— Развратница! — выкрикивает Эдем.
— Женщина лёгкого поведения, — это её бывший муж. Правда он выразился более ёмко и матерно. Но разве это меняет смысл происходящего?
Кстати… Насчёт происходящего. Какого лешего тут творится? У Леофасты, что совсем стыда нет? Ну или хотя бы смущения? Тут же куча народа. На лавочках штук двадцать разного народа.
Интересно, здесь все местные боги или только элита? Я в том смысле, а дочка Леофасты тоже здесь? Она же вроде богиня. Хотя думаю, что нет. Всё-таки она изгой, а не полноценный бог. Да и не думаю, что Леофаста настолько отмороженная. Значит, делаем вывод, не все. Но всё равно не понимаю, зачем этот цирк?
А тем временем блондинистая богиня продолжала заливать баки словесным недержанием. Большую часть, пропустил мимо ушей. Ибо Леофасту явно понесло. Но местные боги, прям, с интересом слушают, даже Эдем помалкивает, потому что ему зажала рот ладошкой Ева.
— В общем, девочки, это было сложно, но, в конце концов, мне удалось заставить вашего внука меня соблазнить и использовать.
— Надеюсь, хоть тут он не опозорился? — интересуется Маришка.
— Уж поверь мне, — Леофаста глубокомысленно кивает головой, поджав губы. — Это был лучший праздник по поводу развода. Это вам не скорострел, что только размером и хвастается. А сам сунул, вынул и готово. Знаете же, бывают мужики, у которых только висит хорошо…
В зале раздаются женские смешки. И не просто так, ещё и оборачиваются на бывшего Леофасты. Который, уже покраснел, как свёкла, искры мечет, как икру на нересте. И, кажется, кое-что проясняется. Подлая богинька решила повытирать ноги об бывшего.
Верите, нет. Мне плевать на этого мужичка. Но не красиво так себя вести. Чего при всех-то унижать? А она ведь неспроста всё это затеяла. Вон какую интригу насоздавала. Целый театр. Внимание к себе приковала.
Нет, уж принципиально не буду в этом участвовать. Вот из чисто мужской солидарности. Ушла от мужика, веди себя как человек. А этот то, что молчит? Недавно же только матом её обзывал. А нет, проснулся:
— Да просто брезгливо было с такой, как ты, дело иметь! — бог с кувалдой сплёвывает через губу.
— А знаешь что, Олевар? — Леофаста гордо выпрямляется. — Мне больше не надо делать хорошую мину. Я ненавижу тебя. Да, надеялась, что ты не сдержишься и кинешься в драку. Но ты ведь трус.
— Я не трус! — вскидывает кувалду. — Я дрался с Локи, я дрался с Адамом!
— Не Адам, а Всеслав, — бурчит дед. — И не дрался, а получил по харе и уполз скулить под лавку.
— Я не скулил! — возмущается Олевар.
— Да плевать, — отмахивается Всеслав. — Леофаста, спасибо, конечно, за твою байку. Повеселила. Но может не стоит выносить свои семейные дрязги на всеобщее обозрение? Пусть и бывший муж, но вот эти подколы… — крутит кистью левой руки перед собой. — Мелко. Или ты хотела, чтоб он на Егора напал? — в глазах деда вспыхивают яростные огоньки. — Только не вздумай мне врать! — бьёт кулаком по подлокотнику.
— Я-а-а… — богиня испуганно оглядывается, ища поддержки. Но к её сожалению, даже недавно ещё доброжелательные бабульки смотрят суровым взглядом, на ту, что хотела подставить их любимого внучка.
