не нравился рыжебородый человек, это было видно.
— Потому что… — незнакомец вдруг резко поднялся на ноги и скинул плащ. Голубой халат с золотистой вышивкой по вороту полыхнул на солнце. — Потому что я Есугей Кият-Борджигин, нойон из рода Хабул-хана!
— А я Ике-Чиледу, брат Тохтоа-беки, владыки удуут-меркитов! — зарычал жених Оэлун и взялся за меч.
Несколько мгновений мужчины стояли друг против друга. Чиледу тяжело дышал. Есугей смотрел… нет, не на меркита. Он смотрел на Оэлун. А она смотрела на него. Потом рыжебородый рассмеялся.
— У тебя красивая невеста, Ике-Чиледу. До устья Селенги дальний путь. Поторопись, в здешних землях случается всякое…
Не прощаясь, Есугей вскочил на коня и умчался в степь. Жених Оэлун тут же начал собираться в дорогу. Девушка помогала ему, но у нее все валилось из рук.
— Пошевеливайся! Ты что, хочешь, чтобы эти проклятые Борджигины нагрянули сюда, меня убили, а тебя сделали рабыней? — прикрикнул на нее Чиледу.
— Почему ты так говоришь о них?
— Потому что это волчий род, выродки, не признающие ничьей власти. Они берут себе все, что пожелают. Мы, меркиты, давно враждуем с ними. Их земли лежат совсем рядом. Этот наглец с рыжей бородой может привести подмогу. В одиночку он не отважится напасть на меня.
Оэлун подумала, что Есугей не стал ссориться с Чиледу не из-за страха, а потому, что чтил древний обычай, согласно которому гость не смеет обижать хозяина, но ничего не сказала своему жениху.
Они ехали весь день. Оэлун погоняла быков, но делала это без всякой охоты. Наконец Чиледу отнял у нее кнут, утверждая, что девушка нарочно не торопится. Оэлун промолчала в ответ.
Всадники нагнали их кибитку, когда солнце начало клониться к закату. Их было трое. Чиледу с проклятиями начал доставать оружие и отвязывать шедшего за кибиткой боевого коня.
— Нет, Чиледу, — сказала тогда ему Оэлун. — Не сражайся с ними. Их много и они убьют тебя. Твой род пресечется, твои дети умрут в тебе не рожденными. Садись на коня и скачи прочь. Им нужна я. Спасайся, а потом отомсти за меня.
Меркит зарычал, точно раненый тигр, злобно сверкнул глазами на Оэлун. Он все понял, но ничего не сказал. Нахлестывая коня, Чиледу умчался в степь.
Девушка встала возле кибитки. Всадники приблизились. Есугей спешился, подошел к ней и обнял.
— Мое Облачко, — сказал он. Оэлун засмеялась и спросила, кивнув на гарцующих поодаль молодцев:
— Это твои нукеры?
— Это мои братья — Некун-тайджи и Даритай-очигин.
— Они не похожи на тебя.
— Старики говорят, что во мне проявилась кровь нашего божественного предка Бодончара, рожденного Алан-Гоа от самого Тенгри. А этот меркит поступил мудро, уехав отсюда. Мне не пришлось убивать его. Скажи, Облачко, это ты надоумила его?
Девушка ничего не ответила. Она обхватила двумя руками Есугея, прижалась к нему и закрыла глаза.
Выбор был сделан, и никогда в жизни Оэлун не пожалела о нем…
А вот теперь ей вдруг стало тревожно. Словно из прошлого пришла темная туча и заволокла небо над головой. Да, Темуджин стал уважаемым в степи человеком. Идут к нему люди, хан Тоорил Кераитский покровительствует ему. Но ведь и враги не дремлют. Ох, как бы беды не случилось…
Глава восьмая
Проклятая долина Неш
Я не помню спуска в долину — сперва наблюдал за историей отношений Оэлун и Есугея, потом думал о Телли. Дважды порывался я бросить все и вернуться. Нефедову пришлось удерживать меня силой и даже угрожать оружием.
В себя прихожу только на скалах. Внизу — бездна, в руках — веревка. Профессор, утвердившись на выступе, кричит, чтобы я побыстрее спускался. Упираюсь сапогами в камень, шепчу ругательства. Пот заливает глаза. Когда оказываюсь рядом с Нефедовым на узком выступе, от напряжения сводит судорогой мышцы.
— Вон там, ниже, еще одна полка, — говорит профессор. — Сейчас перевяжемся и пойдем туда.
У Нефедова хорошая альпинистская подготовка. Он умеет, как сам выражается, «ходить по скалам». Знает хитроумные узлы, позволяющие сдернуть привязанную наверху веревку. Если бы не это, мы не смогли бы спуститься. Долина Неш лежит примерно в восьмистах метрах ниже перевала. Почти все это расстояние — отвесная каменная стена с редкими выступами.
— Ты где так научился? — следя за тем, как ловко Нефедов сматывает наш альпиншнур, спрашиваю я.
— В студенчестве ездили с ребятами на Хибины, на Кавказ, в Крым. У меня разряд по альпинизму. Все, хватит болтать! Отдохнул? Тогда давай, на этот раз пойдешь первым.
Иду. Точнее, ползу. Еще точнее — сползаю вниз по веревке, обдирая руки. Не знаю, как справляется Нефедов, у которого раны на ладонях. Но мне очень тяжело. Плюс ко всему приходит одуряющий страх высоты. Добираюсь до выступа мокрый как мышь. Стыдно — я же мужчина! Но нервной системе не прикажешь. Чтобы отвлечься, снова начинаю думать о Телли.
Как она там? Освободилась ли уже? Спуститься следом за нами девушка не сможет. Очень надеюсь, что у нее хватит благоразумия не наделать глупостей.
И у меня тоже…
Когда подошвы моих сапог, подаренных махандами, касаются земли у подножья скальной стены, я от усталости уже не могу разговаривать, только мычу в ответ на указания Нефедова что-то нечленораздельное.
Профессор сдергивает последнюю веревку, падает рядом со мной, не сняв рюкзака. Он тоже устал. Риши сказал нам, что из долины Неш не возвращался ни один человек. Это немудрено — чтобы подняться обратно по этим скалам, нужно иметь крючья, карабины, разные хитрые альпинистские штуки, позволяющие затрачивать минимум усилий.
Наверняка из долины можно выбраться другим способом и в других местах, но все они, видимо, находятся далеко от Махандари.
Неш лежит перед нами. Долина шире и длиннее той, в которой обитают маханды. Мы видим купы деревьев, речушку, петляющую меж зеленых холмов. Вдали, в сизой дымке, проглядывает что-то вроде дороги. Там движутся темные пятна, но что это — люди, машины или стадо каких-то животных, отсюда не понять.
И самое главное — над деревьями поднимаются несколько столбов дыма. Долина Неш явно населена. И нам совсем скоро предстоит познакомиться с ее обитателями.
Идем вдоль берега реки. Жарко. Над головой вьются мухи, в траве поскрипывают какие-то местные кузнечики. Замечаем пару антилоп, спустившихся к водопою. Почуяв нас, животные уносятся в заросли на другом берегу. Нефедов снимает с плеча М-16.
— Зверье здесь пуганное, — сообщает мне профессор. — Значит, людей много.
Мне все равно. Мне — плевать. Я хочу к Телли. Хочу видеть и обнимать ее, хочу жить с ней в хижине на
