class="stanza">
Елена Кондратьева
Миллиардер
Автор идеи Константин Рыков
ЭТНОГЕНЕЗ
Москва, 2009
ЭПИЗОД 1
Три счастливые восьмерки
08.08.08
Ева беспомощно смотрела на яркий эклектичный город у себя под ногами. До крыши ближайшего небоскреба — полторы сотни метров, а впереди — пролив с зелеными островками суши.
— Не боишься? — Андрей Гумилев одной рукой обнял жену. За большой палец второй руки его крепко держала трехлетняя Маруся. Она с открытым ртом смотрела вниз, на закрученные хайвеи, десятки яхт и трассу для гонок Формулы-1.
Их прозрачная цилиндрическая кабина сингапурского колеса обозрения — самого большого в мире — поднялась на высшую точку.
— Здесь все так надежно, так безопасно, — Ева приложила ладонь к стеклу кабины, — что даже не получается испугаться. Никакого адреналина, — улыбаясь, она повернулась к мужу.
— А тебе все нужен адреналин! Знаешь, в спокойствии и безопасности тоже есть своя романтика.
Маруся отпустила руку отца и побежала к Еве.
— Мам, мне совсем не страшно!
Андрей только покачал головой и улыбнулся:
— Ну, прямо уменьшенная копия мамы.
На самом деле Маруся была копией отца. По крайней мере в том, что касалось внешности и привычек. От Евы она не взяла ни зеленых глаз, ни каштановых волос, ни смущенной улыбки. Вместо этого Маруся сверкала серыми глазами Гумилева, заплетала в косички его русые волосы и хитро улыбалась. Даже спала Маруся на животе, футболки натягивала с изнанки, а за обедом сначала съедала то, что ей нравилось меньше всего, оставляя все самое вкусное напоследок, как это делал отец.
Ева уперлась подбородком в плечо Андрея.
— Давай вернемся в Москву?
— Вернемся, конечно. Отметим день рождения Маруси — и вернемся.
— Да что нам сидеть в Сингапуре? Лучше дома отметим, с друзьями.
Андрей удивленно посмотрел на жену. Уже несколько месяцев, с того момента как она вернулась из поездки в тайгу, Ева казалась ему немного другой. Чуть более отстраненной, чуть более задумчивой, чуть более молчаливой. К этому Гумилев уже успел привыкнуть, тем более что такие перемены странным образом сделали Еву более чувствительной. В моменты, когда она сбрасывала с себя эту новую холодность, его жена отдавала ему столько внимания и тепла, что Андрею уже не хотелось выяснять, какие мысли гложут Еву в остальное время.
Вроде все было так же, как все эти пять лет, что они вместе. Только теперь она могла несколько раз в день повторять, как любит его, хотя раньше с трудом говорила о своих чувствах. Ева стала мягче — правда, решимости и упрямства в ней от этого не убавилось.
Ева научилась отдавать себя полностью. Когда они были вдвоем, Андрей чувствовал, что она растворяется в нем. Когда она его целовала, весь ее мир состоял только из этого поцелуя. Не существова ло ни проблем, ни других дел, ни других людей. Мир сжимался до них двоих и раскрывался для них.
Такая же бьющая через край нежность, еще более пронзительная, чем раньше, досталась Марусе. Ева бесконечно обнимала дочку, отвечала на все вопросы, которые только могла придумать болтливая Маруся, наряжала ее и развлекала, оставив няню практически без дел. Ева даже настояла на том, чтобы поехать в Сингапур только втроем, без помощников и охраны. «Я хочу чувствовать нас просто семьей, а не центром Вселенной. В отпуске ты будешь моим мужем и Марусиным отцом, а не самым богатым человеком в России», — смеялась она. Андрей так и не смог понять, что изменило его жену.
— Ты хочешь уехать сейчас?
— Мне надоело здесь.
Ева наклонилась к Марусе. «Сейчас начнет поправлять ей платье или косички, чтобы не смотреть мне в глаза», — Андрей усмехнулся про себя, глядя, как жена старательно, будто сейчас ее волнует лишь это, пытается пригладить Марусины локоны. Впрочем, это нисколько не помогало: тонкие светлые волосы дочки пушились и сверкали на сингапурском солнце, делая ее похожей на воздушный золотой одуванчик.
На Еве было зеленое шелковое платье, которое Андрей купил ей пару дней назад. Его всегда удивляло, что жена остается равнодушной к шопингу. Другая на ее месте попыталась бы из миллиардера Гумилева сделать миллионера, опустошая бутики, ювелирные и автомобильные салоны. Но атрибуты роскошной жизни Еву привлекали мало. Она, конечно, с удовольствием носила подаренные мужем украшения и одежду, но просила у него совершенно другого — финансировать ее научные исследования. И он финансировал.
Их стеклянная кабина медленно снижалась. Маруся ладонями и лбом уперлась в стекло, завороженно наблюдая, как к ним приближаются зеркальные небоскребы.
— Мы сделаем детский праздник в Москве, соберем Маруси-ных подружек.
— Ева, что случилось? День рождения через пять дней, куда ты торопишься? У тебя опять какие-то планы? Тебя кто-то там ждет?
Ева невинно посмотрела на Андрея.
— Ага, ждет. Мужчина. И даже не один. Они все такие брутальные, волосатые, в набедренных повязках, — Ева сделала страшные глаза и засмеялась. — Мамонта, правда, добыть не смогут, вымерли мамонты, но вот изюбря — пожалуйста. Только моются они раз в месяц да на людей охотятся.
Андрей со вздохом сел на скамейку посередине кабины. Ма-руся радостно забралась к нему на колени.
— Опять твои морлоки? Ну что ты сможешь сделать из Москвы, когда их стоянка в тайге? Или ты…
— Или я…
— Ева! Ты же недавно там была! Марусе всего три года! Посиди ты еще дома. Ты нужна ей, нужна мне.
— Андрюш, я ненадолго туда. Просто сил уже нет, хочу увидеть все, о чем мне пишут в отчетах: как они охотятся, как совершают обряды, как зовут дождь. В прошлый раз там стояло всего две камеры, материала почти не было. А теперь весь периметр прослеживается!
— Но почему сейчас?
— У них каждое полнолуние происходит что-то вроде религиозного ритуала. Только в это время мы можем попасть в исследовательский лагерь так, чтобы морлоки не заметили ни вертолета, ни людей. Иначе потом снова придется ждать, а я больше не могу.
Ева присела на корточки рядом с мужем и дочкой и виновато заглянула в глаза Андрею.
— И когда полнолуние?
— Семнадцатого августа. Тринадцатого мы отметим день рождения Маруси, я соберусь и уеду. А через месяц, в следующее полнолуние, вернусь домой. Все будет хорошо, — Ева поцеловала мужа.
— Давай поговорим об этом позже.
Маруся сползла с его колен и побежала заглядывать за край кабины, пытаясь увидеть, что происходит внизу. Гумилев подошел к стеклу.
Ева устала быть примерной женой и мамой. Он знал, что это произойдет, потому и отпустил ее в ту весеннюю экспедицию в тайгу — надеялся, что на этих впечатлениях его
