и вышла из комнаты первая. – Ладно, как хочешь, ещё фотографии насмотримся!
Ряба не давала места и пространства на грусть, я бодро шла вслед за ней и попадала в следы от её каблуков шаг за шагом. Меня вели словно на поводке, периодически подтягивая. Я пропускала каждый порыв южного ветра насквозь, и будто что-то отталкивало меня от входа в училище. Но на сей раз и пропуск, и студенческий, и фальш-билетик на память были при мне – заботливо вложены стопкой в карман куртки.
Все поздравляли друг друга, потому что утренняя суета перетекла в вечерний праздник. Выходные от учёбы натянули всем на лица улыбки – поэтому каждый торопился встретить Кошмар. А после его прихода наступят единственные в году семейные каникулы, на которые вся нечисть сможет уехать к родным, повидаться с миром, напугать кого-нибудь вне общежитий. Осталось совсем немного, нужно лишь до этого дотянуть.
Я быстро потеряла Рябу, когда мы приблизились к порогу спортивного зала в который раз за эти дни. Подруга быстро переключилась в режим созидательницы и впустила праздник в себя – начала пританцовывать и подпевать. Зал, превращённый в площадку для концерта, веселья и танцев, пока что выглядел глуповато с частично включённым освещением. Преподаватели уже держали глинтвейн с добавками для взрослых, хотя и мы детьми больше не являлись. Мне, будучи двадцатилетней, тяжеловато было продолжать играть во взрослеющего подростка, но как жилось почти вечным Мертваго, у которых детство заканчивалось около сотни лет от роду? И всё же мы наивничали, дули щёки и представляли, что вот-вот жизнь станет нашей, по-настоящему взрослой, а пока нужно было терпеливо хлебать вишнёвый сок с пряным ароматом и танцевать, не прижимаясь друг ко другу слишком плотно.
Ряба запищала, увидев пернатых сестёр, подружек и Мору, всего одно движение пышной юбки – и я потеряла её.
– Увидимся! – Крикнула она мне напоследок, и я кивнула, натянуто улыбнувшись. Мысленно всех пересчитала в последний раз – вот Ужа раздаёт всем сетки-браслетики, вот Ряба красуется в лучах тестируемой светомузыки, вот Мора держит её сумочку, вот я – мнусь у входа, но, в отличие от многих других, отражаюсь в дальнем бальном зеркале.
Только вот Аиды нигде нет.
Наверное, я прогнала её – и теперь она лежит где-то и плачет, не в силах подняться и влезть в свои дорогущие туфли с красной подошвой. Совесть прикусила меня, но не впрыснула яд, и потому я устояла без чувства вины. Враждовать с собственными идолами, похоже, я умела лучше всего.
С каждым треком музыка становилась всё громче, а толпа – плотнее. Сначала танцевала лишь парочка мелких новичков, затем подтянулись почти все переломы. Танцпол расцветал в пёстрых нарядах, расширялся и сужался прямо под бит. Ноги пока били в пол несильно, но ещё пара хитов и заиграют знаменитые пацанские белорусские ужасы – и тогда в толкучку присоединятся к танцам и парни. Тогда задрожит и всё училище до свай в недрах кошмарной земли.
Мора вышла из тени прямо за моим правым плечом, и узнала я её только по землистому запаху, который сложно было перепутать с другим. Она вынуждала морозец охватывать кожу, и от её присутствия дыбились волосы – Мертваго как она есть.
– Чего не танцуешь? – я из вежливости улыбнулась.
– Не умею. А ты?
Я огляделась и заметила, что многие катастрофы не танцевали – Метель, например, на спор забрасывал тыквенные семечки в пасть Пожару, где они тут же сгорали.
– Пока не хочется, – вздохнула, потому что знала, что однажды станцевать всё-таки придётся, ибо таков ритуал призыва. – Не видела директрису, кстати?
Отсутствие Времлады Хронотоповны ощущалось в воздухе. Казалось, что, если не она – никто из учителей не сможет призвать нас к порядку, в случае чего.
– Думала, что ты с ней виделась. – Мора спохватилась, хотя до этого её голос всегда выражал нейтральное спокойствие. Но волнение в ней как накатило, так и спало. – Ты же организовывала тут всё?
Я замялась. Так долго ждала этот день, так сильно всем о нём хвалилась, что растеряла весь запал и засмущалась собственных ног. Я уже не имела права танцевать здесь.
– Мора, нам не обязательно дружить ради Рябы.
– Я здесь не для этого. – Мора покачала головой, но я увидела её реакцию лишь мельком. – Присматриваю за тобой по её просьбе.
Найдя в толпе парящую Рябу, хлопающую в ладоши под музыку, которую наверняка сама и включила в плейлист, присмотрелась к ней – неужели я так плоха, что ей нужно меня контролировать? Но прежде, чем я поддалась бы отрицаю и обиде, Мора уточнила:
– Не её. А её. – Мора повторила опять, попыталась сделать акцент, но бесцветный голос не выдал никакого особого смысла.
– Слушай, – я повернулась к Море, отобрала сумочку Рябы, как бы перенимая должность главной подружки на время вечеринки (назло). – Ты вся такая загадочная, чёрно-белая и всё такое...
– Это неполиткорректно, – отметила она, наверняка возмутилась, но через музыку всё равно не слышно эмоций.
– И ещё ты выходишь из тени, а ещё живёшь в этом здании целую вечность...
– Почти восемь лет, как и ты. – Кажется, она во всём ценила точность и правильность. – Первый курс, второй и вот уже пятый раз – третий.
– Пшик для такой вечной нечисти, как ты!
Мора кивнула, но идеально прямые чёрные волосы почти не шевельнулись.
– Тогда не перебивай! – Я тряхнула сумкой и внутри что-то загрохотало, как кости в коробочке. – Я всё понимаю. Но зачем ты пыталась припугнуть меня в коридоре перед директрисой?
Пацанская песня загремела на весь периметр зала и десятки ранее не танцевавших сорвались со своих мест. Мора могла бы наклониться ближе или начать говорить громче – но она продолжила в привычном своём тоне, а я лишь угадывала по губам то, что слышала или хотела услышать.
– Потому что от тебя на километры пасло добротой, – произнесла она. – Потому что ты слаба, и потому что я хотела тебя встряхнуть.
Всё, что складывалось в моей голове, не звучало как то, что в самом деле сказала бы Мора. Она продолжала свой рассказ, но я заморгала, чтобы увидеть правду чётче. И когда открыла глаза, то
