угрозой срыва. Я искусственно остановила панику внутри: пожалуй, побеспокоюсь об экзаменах завтра.
Пока студенты врассыпную шли наверх на свои этажи и опасались зверя в стенах училища, Аида, и будучи её угрозой, спокойно сошла по лестнице, мерно стуча каблуками. Её фактически не отпустили, но физически больше не удерживала – только маска всё ещё сковывала нижнюю часть лица. Неброская одежда, сцепленные за спиной руки и железно прямая спина не выдавали в ней ни волнения, ни тревог.
Ряба бросилась к ней первая, за ней – цепочкой – Ужа и я, утянувшие за собой Мору – и вот мы уже окружили Аиду плотной защитной связкой.
– Ты можешь говорить? – с надеждой спросила я.
Аида отрицательно покачала головой.
– Тебе больно? – уточнила заботливая Ряба.
Снова то же движение головой.
– С тобой сделали что-то плохое?
Аида пожала плечами, в глазах проскользнула искорка улыбки. Я успела испугаться, но она лишь указала на маску и намекнула – если и сделали плохое, то, видимо, только натянули намордник.
– Как скоро прибудут следователи? – Мора дала Аиде в руки телефон. – Напиши.
Та послушно напечатала в заметках и показала нам всем:
«Сегодня вечером». Я захныкала – хотелось бы, чтобы у нас было побольше времени. Затем Аида допечатала ещё кое-что, и глаза её грустно погасли: «Море нужно поговорить с ним». Угроза, исходившая от Смерти, настораживала и тревожила, но не пугала – потому что смерти бояться, значит не жить вовсе. У нас не оставалось времени на склоки, потому что нужно было спасать и себя самих, и училище.
Я осторожно привлекла внимание Аиды щелчком пальцев. Мне было боязно тревожить её в таком уязвимом, почти бессонном состоянии.
– Я спрошу кое-что, а ты ответь кивком, ладно?
Она приняла правила диалога.
– Ширвани – это правда клан убийц?
Аида в ответ отрицательно мотнула головой.
– Но вы ядовиты? Для всех? – подключилась Ряба, опередив мой запрос. Ей Аида тоже отказала. Внутри меня что-то сжалось: я верила ей, но не доверяла этой вере вопреки рассудку. Ощущалось, будто Смерть обманывал нас, но и Аида не могла быть совсем честна – и, может быть, она сама не знала о себе всей правды.
Уже пару месяцев я жила с предчувствием, что Аида опасна для меня и для других, но теперь я либо стояла на стороне зла и защищала её, либо в самом деле чувствовала, что всё не так просто, как пытались показать.
Будто заметив, что я не поверила ей, Аида схватилась за Рябу и вынудила её посмотреть себе в глаза и спросить ещё раз, но по-другому. Голубые зрачки расширились и зажглись белёсым светом, и Аида открыто поддалась гипнозу – её лицо расслабилось, взгляд помутнел. Недавно и я открылась Рябе, ведь иначе не получалось поговорить по-настоящему честно, и стало легче даже думать. Будто её способность ещё и освобождала от мук самолжи.
Голос Рябы поменялся: стал глубже, тише, почти завибрировал.
– Смерть сказал правду? Почему он назвал тебя хищницей?
Аида промолчала – не могла ведь иначе, не могла ответить. Я почти схватилась за плечи Рябы, чтобы напомнить ей о путах на лице, но она предостерегающе показала мне ладонь.
– Я знаю, что он использует тебя, чтобы стращать остальных. Ты слышала от них что-нибудь? Ты знаешь, что случилось с директрисой?
Ряба задавала вопросы вслух, но ответы получала как-то иначе. Я незримо ощущала, что она тянет из Аиды нити правды и наматывает их на веретено, вращая приподнятую кисть руки у её лица.
Я глянула на Ужу – она опустила уши и тоже прислушивалась к отсутствию звука. Море было тяжелее прочих стерпеть этот допрос, потому что вся ситуация касалась её отца, потому она ушла от лестницы к скамье рядом с ней стоявшей. Вопросы Рябы вскоре перестали быть явными, или я просто утратила концентрацию их подслушивать, и потому я ушла на скамью тоже, чтобы задать свои.
– Не понимаю, как можно отобрать у Времлады училище, которое создано ею самой?
– Ну, после становления Кошмара это случилось со всеми людскими структурами... – мрачно и тихо отозвалась Мора, опустив голову.
– Но зачем Смерти какое-то училище?
– Плетёна, ну как ты не понимаешь! – всплеснулась Мертваго. – Дело в этом месте, в его свойствах, в нас! Если... если Времлада сделала из нас временно вечными... то что сделает Смерть?
– Мёртвыми? – я пожала плечами, словно это не было ничем плохим.
– Нет, так просто он нас не отпустит. – Мора почти выругалась. – Будет убивать и воскрешать, пока не откроет рецепт бессмертия...
Я вздохнула.
– Откуда ты знаешь? – звонко окликнула Ряба и подскочила ближе. Хвостик на её макушке качнулся с ней в такт.
– Я лишь предположила, – отмахнулась Мора, слишком сосредоточенная на том, что ей приходилось быть дочерью Смерти.
– Но попала, родная, ты попала. Твой отец хочет использовать нас, чтобы доделать свой эликсир бессмертия. Особенно нас пятерых, – Ряба хмыкнула и сложила руки на груди, а следом за ней так сделала и Аида. – Но мы пока не знаем, как.
Я подозрительно посмотрела на обеих, и заметила связь какую-то инородную, ту, которую не видела раньше, и, и присмотревшись, тут же осознала, чем окрашена эта новая нить.
– А ну вылезай! – Я бросилась к Рябе и встряхнула в её теле болтливое сознание ныне безмолвной Аиды. – Ну ты зараза! Как так можно!
Она сделала жалобный взгляд, губы задрожали, будто на грани истерики.
– Ты чего? Это же я, твоя лучшая подружка Ряба Курочкина, – милым голоском зазвучала умелая ложь, но меня-то не провести.
– Ряба Птицева, – строго поправила я. – Вылезай, кому говорю! Нельзя так поступать с теми, кто к тебе добр!
Не верилось даже, что Аида пустила Рябу гипнозом в свою голову, а затем захватила сознание той и внедрилась в тело, чтобы поиздеваться над нами.
– Успокойся, борчиха за справедливость, – Аида закатила чужие глаза ровно также, как закатила бы свои – под особым, видимо, углом. – Ряба сама меня пустила, чтобы вы могли задать свои вопросы.
Тогда Мора поднялась и оттеснила меня, вынудив бросить едва не начавшуюся драку. Я
