слышали его ушами, но он заставлял сжиматься в комок желудок, сердца начинали биться медленнее, а кожа на моем лице натянулась, как на барабане. Из люка выполз Роберт, пересчитал нас ошалелыми глазами.
— Мы умираем?
— Нет, — уверенно сказал я, — это он умирает, Роб. Может быть, еще один залп?
— Отставить! — Кристин попыталась встать, но закашлялась. — Мы тут все задохнемся! Развеется дым — врежем еще раз! Кто нам тут помешает? Интересно, а где Хранилище?
И «Ла Навидад», ведомый фигурками двух зверей, медленно поплыл снова. Он сдвинулся лишь на пару десятков футов, но мы увидели то, что еще скрывало от нас подземелье. Мерцающие овальные… Окна? Зеркала? Это наверняка были те самые линзы. От того, что мы прошли вперед, дым немного развеялся. Я подхватил мушкет и перемахнул через борт.
Мимо меня в панике пробежали несколько арков. Я почти не обратил на них внимания. Бессильные, трусливые существа — как они смогли захватить власть над людьми? Только используя наши пороки и «балуя» нас конфетками в виде предметов. Я подошел к линзам. Что за ними? Новые миры, как утверждал Басим? Или гибель?
— Кто вы такой?! Прекратите это немедленно!
Я оглянулся, выхватывая саблю, — женский голос прозвучал слишком близко, сработал рефлекс. Она, взвизгнув, отскочила, и это спасло ее от серьезной раны. Кто бы она ни была, сама виновата. Не стоит подкрадываться сзади к вооруженному и порядком взвинченному мужчине. Да и не только к мужчине. Но моя новая знакомая, кажется, этого не понимала. И не удивительно: она была откуда-то издалека. По крайней мере в тех веках, о которых я имею представление, женщины не ходят в наряде, состоящем из белых облегающих ноги — и не только! — шаровар и такой же курточки со странной застежкой.
— Кто ты такая?!
— Я? Я… Что вы делаете?! Остановите этот кошмар немедленно!
Острие моей сабли все еще смотрело ей в грудь, оружия при даме, кажется, не было. Я бросил быстрый взгляд на «Ла Навидад». Кристин стояла у борта, прицелившись в женщину из пистолета. Дым от нашего залпа почти развеялся, Моаи продолжал стонать. Все шло по плану, кроме…
— Или ты ответишь, кто ты, или я тебя мелко нашинкую! — Я замахнулся. — Кто ты и что здесь делаешь?!
— Я Ева Гумилева, тупой дикарь! — Она кричала на меня, будто на мальчишку. — Как вы смеете, как вы вообще…
Женщина повернулась спиной к моей сабле и уставилась на жидкие волны камня, плещущиеся о нос «Ла Навидад». Похоже было на то, что она проснулась в своей спальне, вышла подышать на веранду, а там — корабль, пушки и я. Только вот я не воспринимал это место как веранду благородной донны.
— Кристин, я беру ее на себя! Закончи дело!
— Будь осторожен, Клод! Пушки по правому борту, заряжай!
— Нет! — Ева прыгнула сперва к кораблю, потом обернулась ко мне, молитвенно сложив руки. — Что за дикарство, я не понимаю! Зачем, зачем?!
— Враг людей должен умереть! — Я подошел ближе и поднес острие сабли к ее лицу. — Ты уже поняла, что не стоит нам мешать?
— Но вы же… — начала она, но не успела закончить.
— Огонь!
По команде Кристин наши пушки с правого борта снова ударили в Моаи. Он и раньше не прекращал свои отвратительные стоны, но теперь просто взорвался криком. Я почувствовал, как волосы на голове встают дыбом — и это не преувеличение. Меня охватило ликование. Мы торжествовали! Над арками, над Моаи, над всеми силами, которые они бросили против нас, над ложью, которой нас опутали, — мы прошли через все и били врага по самому больному. Вот только дым снова затянул подземелье, мешая дышать.
— Дикарь! — Ева снова обратила на меня свою злобу. — Вы не понимаете…
— Слушай меня! — Я схватил ее за куртку, и оказалась, что она мягкая и тянется — не удержать. — Слушай же! Все, что они говорят, — ложь! Восточные или Западные, Кон-Тики — что бы они ни обещали — все ложь!
— Нет! Вы ничего не понимаете! Пустите меня! — Она готова была вцепиться мне в лицо, но перед ее собственным плясала моя сабля. — Что вы хотите? Убить Моаи?! Это невозможно даже сотней таких пушек, как ваши, стреляй они хоть целый день! Вы просто мучаете его! Ему больно, и в любой момент эта энергия может выплеснуться в мир, и случится необратимая катастрофа! Оставьте его!
— Клод! — крикнула мне с фрегата Кристин. — Пусть все же скажет, кто она такая! На имя ее мне наплевать, не это важно!
— Хорошая мысль, Ева-как-там-тебя! — Я схватил ее в охапку и прижал саблю к горлу. — Что ты делаешь здесь, рядом с Моаи? Ты ведь не арк! Расскажи о себе, пока мы заряжаем пушки!
Она сдалась. По крайней мере перестала вырываться. Вот только и отвечать не спешила. Где-то вдалеке, в едва видимых переходах, метались в панике фигуры арков. Но до них мне теперь не было дела. Я собрался повторить для Евы свой вопрос, когда в мой кадык уперлось нечто очень острое.
— А ну оставь его, тварь! — Кристин прицелилась из пистолета куда-то левее моей головы. — У кого кобра?! Роб, ко мне!
А я в то же самое время услышал вкрадчивый шепот Моник:
— Ты отпустишь ее, Клод. Ты отпустишь Еву.
— Возможно, — охотно предположил я, тем более что Ева мне пока ничего не сделала и вред ей причинять я не собирался. — Только сначала ты меня. Кстати, теперь ты поверила Еве? Не надоело всем верить?
— Дурак! Это она, это пани в русских соболях! Она дала мне дельфина, она!
Ева повернула голову, чтобы рассмотреть Моник, и глаза ее округлились. Мне показалось, блеснула слеза.
— Девочка моя, что же с тобой стало! Моника! Я не хотела, я думала, что…
— Отправь меня в двадцатый век, гадина!! — завизжала Моник прямо мне в ухо, да и ее очередной стилет царапал мое горло, а не горло «гадины» Евы.
— Прости меня! — Ева одной рукой отстраняла мою саблю, другой тянулась к Моник. — Девочка, я же думала, что дельфин останется в твоей семье! Я хотела, чтобы всем людям на Земле стало хорошо немного раньше …
Я наконец-то освободился и отошел от двух этих милых дамочек, сделав жест уже целящемуся в Моник Роберту: подожди! Кто такая Ева, я совершенно не понимал, знал только, что она — не арк и, кажется, не хочет ничьей крови. Если так, грех ее убивать. Да и Моник вроде бы не представляла опасности.
— Заряжай! — спокойно скомандовала Кристин. — Наводи на Моаи!
Ева хотела крикнуть ей
