бинокль. — Ты забыла, что Моаи обещал нам смерть, если не подчинимся? Мы не напали на Кука. Потом кланы заключили мир — не Моаи ли их заставил? Мать он им или ребенок, но арки его слушают! Теперь они защищают Моаи сообща, так? Значит, это — его защита и наша смерть. Двенадцать кораблей. Они огромны!
— Думаешь? — Кристин вырвала любимую игрушку и снова всмотрелась. — Толстые, широкие, железные, дыма на полнеба… Фу, гадость какая! А что же раньше их не было?
— Раньше Восточные и Западные ссорились, мешали друг другу. — Джон подошел к нам, поигрывая морским коньком. — Играли нашей историей. А теперь, сговорившись, они многое могут… Еще там наверняка рабы-строители, чтобы статуи для Моаи ставить.
Перед нами, в паре сотен футов, вдруг взлетел высокий фонтан воды. Почти в ту же секунду «Ла Навидад» круто накренился, делая поворот. Мы полетели на палубу.
— Что это еще?! — завопил Моррисон, застрявший под шлюпкой.
— Это мой любимый дельфин! — ответила Кристин, поднимаясь. — Роберт, держи штурвал! По нам стреляют, и калибр такой, что лучше бы не попали!
И фонтаны брызг с буханьем стали вырастать вокруг нас один за другим. Вслед за ними, с порядочным опозданием, прилетали глухие звуки выстрелов огромных пушек. «Ла Навидад», будто поджав хвост, шел зигзагами, то и дело наклоняясь в воде под невообразимыми для такого судна углами. Ко мне, цепляясь за фальшборт, подобрался Ли.
— Жить будем? — крикнул он, стараясь перекричать канонаду.
— Вряд ли! — честно ответил я. — С пушками дело имел? Тогда спускайся!
Ли хлопнул меня по плечу и спустился в трюм. Люблю людей без лишних сантиментов! Я забрал у Джона морского конька и сам отнес его Кристин, которая встала за штурвал.
— Ох и будет грохоту, если я ошиблась! — закричала она, смеясь. — Но ведь я никогда не ошибаюсь, правда?!
— Правда! — от чистого сердца соврал я. — Давай еще ветра!
— Даю!
Железные корабли не отставали, но и нащупать нас их пушки пока не могли. Остров Моаи стремительно вырастал перед нашим бушпритом. Моррисон, подчиняясь командам капитана, загнал всех матросов вниз, к пушкам, и с ужасом посмотрел на меня. Я только кивнул.
— Ну, тогда и я вниз! — Боцман посмотрел на приближающийся берег и смачно выругался. — Полный трюм золота — вот как умирают настоящие пираты!
Роберт тоже ушел. Теперь на палубе нас осталось трое: Кристин, Джон и я. Последний раз оглянувшись, я поразился быстроходности пышущих дымом гигантов — они даже приблизились к нам! Но все равно не успевали. Остров Моаи заслонил собой уже половину неба, и захотелось зажмурить глаза, но я лишь прищурился и снова обнял Кристин. В следующую секунду должен был последовать страшный удар. Но вместо этого скалы с треском расплавились.
Чего я ожидал? Не знаю. Может быть, того, что остров треснет и море устремится в трещину, позволяя нам плыть дальше. Но вместо этого камень стал жидким. И мы пошли по нему, как по воде! Вот только скорость стала уменьшаться, заскрипели, раскачиваясь мачты. А мы все плыли по камням, рассекая носом волны, и это каменное море поднималось все выше, грозя затопить палубу. Склон вулкана был все ближе. Я оглянулся снова и удивился едва ли не больше, чем прежде: позади фрегата камни снова стали камнями.
— У-ух! — Широко раскрыв глаза, Кристин смотрела, как скалы стали выше наших бортов. Но лава не хлынула нам под ноги, теперь корабль плыл по каменному морю между каменных стен. — Скоро накроет, Клод! Фонари надо зажечь!
Мы с Джоном кинулись выполнять приказание. Конечно, не успели, «Ла Навидад» уже вошел в склон вулкана, но и темнота не помешала этому фантастическому плаванию. А когда мы справились с фонарями, оказалось, что мы идем по высокому тоннелю, ровно такому, чтобы наши мачты и реи в него поместились.
— Я люблю тебя, морской конек! — закричала капитан. — Но тебя, дельфинчик, конечно, больше, не сердись!
— Нам нужна карта?! — сообразил я и вытащил ее, давно лежавшую за пазухой. — Кажется, правее…
— А дельфин на что, Клод, идиот ты эдакий?! Я хочу попасть к Моаи!
Из люка высунулся Моррисон с фонарем в руке, огляделся, прошептал что-то и захлопнул крышку. Я расхохотался от счастья. Это действительно было великолепно, несбыточно, прекрасно! Глупые железные корабли со всеми своими пушками не могли тягаться с нашим стареньким «Ла Навидад».
Джон принес мне мушкет и заряды. Я привычно набрал побольше пуль в рот — так заряжать проще. Очень скоро должен был состояться главный бой в моей жизни. Фрегат все еще терял скорость, хотя уже не так заметно. Но я был уверен: мы дойдем.
И это случилось! «Ла Навидад» вдруг взлетел вверх, на волне расплавленного, но не жгущего борта камня, а потом с этой волны, набирая скорость, ринулся вниз. И вокруг стало светло. Мы не пробирались по лабиринту пещер подземелья острова, мы видели его сразу весь. Видели, как бегут в ужасе арки, и преследовали их. Еще немного, и по левому борту оказалась камера Моаи. Теперь она была куда шире, проще сказать — у нее не было тех стен, в которых появлялись и исчезали проходы. Здесь нам оказали первое сопротивление: четверо длинноухих дали по кораблю залп из мушкетов. Пуля сбила шляпу с головы Кристин. Я похолодел, но она лишь пихнула меня локтем в бок, не оставляя штурвала.
— Почему не отвечаем?! Пушки по левому, наводи!
Но мы уже прошли мимо. Одного из длинноухих я все же уложил. Надеюсь, того, кто сбил с капитана шляпу. Но мы уже вплыли в другое помещение, поистине огромное. Оно вмещало в себя почти весь наш фрегат. Впрочем, фрегат и вместился бы, находись он в центре — но там располагался бассейн, в котором кипятился тот «замороженный суп», который арки называли Великим Моаи.
— Левый борт отставить, с правого залпом по гадине!
«Ла Навидад» лег в дрейф. Выхватив пистолеты, Кристин вступила в перестрелку с не оставлявшими нас в покое длинноухими. Мы с Джоном помогли ей, и длился бой очень недолго. А по нашему правому борту ухали пушки — пираты в упор расстреливали самое дорогое, что было у Прозрачных. Мы поняли, что это было не совсем верным решением, когда после первого же залпа все вокруг затянуло пороховым дымом.
— Проклятье! — Кристин схватила за руку и потянула меня вниз, на палубные доски. — Отставить огонь! Вот же не было печали!
— Он ранен, — понял я. — О, как ему больно!
На все подземелье расстилался — я не могу сказать иначе — нарастающий вой чудовища. Мы не
