уходить или я не хочу с тобой расставаться? — Цепляясь за стволы деревьев, Диего начал длинный путь к реке, рассвет приближался. — А что бы я с тобой делал, если бы оставил? Стал бы самым знаменитым капитаном среди пиратов? Морская удача! Я мог бы собрать достаточное количество средств, чтобы стать… охотником?»
С трудом отогнав упрямые мысли, Алонсо снова вошел в воду — чтобы выйти к берегу, предстояло пройти отмеченную Фламелем заболоченную пойму. Слева раздался шумный всплеск, и Диего показалось, что он заметил зигзаг длинного хвоста. Но усталость притупила чувства, и он даже не испугался. Лениво вытянув саблю, он стал колотить ей по воде, одновременно вслух советуя хищнику найти себе добычу попроще. Спустя несколько минут позади раздался короткий сердитый рев, и больше Диего не чувствовал рядом опасности.
— Спасибо, дельфин, — само собой вырвалось у него. — Это ты мне помог.
Диего услышал себя будто со стороны, но решил сейчас об этом не думать. На востоке ночь стала постепенно сереть, и он из последних сил заспешил к реке. Преследователи, если и шли за ним, сильно отстали. Да он и не думал о них. Алонсо то почти молился дельфину, то разговаривал с ним, а иногда слушал. Предмет не произносил слов, но арагонец словно ощущал то шум ветра, то плеск волн, то скрип мачт, а порой и звон сабель. Каким-то образом он понял, что дельфину так много лет, что человек не может даже понять, насколько это много, и знает он больше, чем все люди, вместе взятые.
Когда под ногами оказалась твердая земля, Диего едва не упал. Он похлопал себя по щекам и понял, что отчетливо видит свои руки. Быстро светало, но усталый путник вышел к реке как раз вовремя. Только увидев ожидавшего его Бартоломеу, Алонсо понял, что почти всю ночь не сверялся с картой. Его вывел в нужное место дельфин, услышав желание хозяина.
— Все в порядка? — сонно спросил португалец. — Садись.
Диего подошел ближе и на узкой полоске речного песка заметил маленькое, дырявое, но наскоро залатанное каноэ. Когда они столкнули его на воду и уселись, окончательно рассвело, и арагонец, умывшись из реки, осмотрелся. До противоположного берега было футов двести. Там, среди буйной зелени, он разглядел длинные, приземистые сооружения.
— Что это?
— Атлантида! — спокойно ответил Бартоломеу, взявшись за единственное весло. — Как сеньор Фламель обещать. Всю ночь копал как собак, свой орихалок искать. Ничего не находить, смешной человек. Мушкет бери, за спину мне смотри!
— Они, я думаю, еще далеко! — успокоил его Диего, зевая во весь рот. — Значит, город есть? А почему такой маленький? Они что — гномы были, эти атланты?
— Песок, земля… — Пирата мало интересовала археология. Он тоже зевал. — Все засыпано, все сломалось, рухнуло… Индейцы тотемы везде повесили. Ночью вокруг ходить, сердиться на нас. Фламель говорит: мы святое место заняли. Дикари!
— То есть — у нас новые враги? — Алонсо проверил порох в мушкете. — Только этого нам и не хватало!
— Старые враги, новые враги… Я уже привык. — Бартоломеу указал сидевшему лицом к нему Диего куда-то на противоположный берег. — Вон Фламель копает! Как собак роет! Потому что корабль нашел. Кристин сказала, Ли копать, и Самбо копать. Сама болеть.
— Капитан заболела? — встревожился Диего.
Он оглянулся и действительно увидел корабль. Маленький по сравнению с современными судами, очертаниями он неуловимо напоминал рисунки египтян, которые аббату доводилось видеть в секретных отделах монастырских библиотек. Корабль за тысячелетия почти полностью ушел в ил, но мачты по-прежнему стояли ровно. Диего протер глаза. Что за глупости?! Ни один корабль не может сохраниться так долго, да еще с мачтами. Более того, он видел оснастку! Кристин, ссутулившись, сидела на палубе, обнимая мушкет, а откуда-то из-за борта корабля мерно вылетал песок.
— Как собак роет! — повторил, добродушно усмехаясь, Бартоломеу. — Дельфина сразу отдай, я Кристин вижу с голубые оба глаза — страшно мне.
Не успел Диего понять, что хотел сказать не имевший способностей к изучению иностранных языков португалец, как в борт каноэ что-то сильно стукнуло, оторвав большую щепку. С недавно оставленного берега донесся звук выстрела. Арагонец тут же ответил, целясь на облачко дыма, расцветшее среди деревьев. Оттуда выпалили еще несколько мушкетов, но все пули ударили в воду позади лодки.
— В каноэ стреляют! — сделал вывод Бартоломеу. — Зачем — не пойму. Если дельфин утонет, какой им разниц, живой ты или мертвый?
— Я не понимаю, как они еще мушкеты в руках держать могут!
— Ли говорить, кто-то так с ними поступить, что они сначала умирать, потом падать. Плохой охотник поступать так с ними. Факир.
Диего не стал уточнять детали. Они добрались до берега, и он, шатаясь, направился к кораблю. Стрельба с противоположного берега прекратилась. Кристин с трудом приподнялась ему навстречу, в ее голубых глазах был немой вопрос, который Алонсо сразу понял. Не без чувства расставания с чем-то близким, дорогим он снял с шеи ремешок и передал дельфина хозяйке.
— Спасибо, Диего! — Кристин сказала это так, что он сразу понял: дело не в дельфине, дело в нем. — Я тебе поверила, и не зря. Спасибо.
— Сожалею, что не мог сделать больше! — Он поклонился. — Для вас, капитан Кристин, я готов…
— Просто Кристин, — прервала она его. — И добро пожаловать на борт. Наш сумасшедший друг утверждает, что в днище ни одной дыры, но в то же время это корабль атлантов, и ему сколько-то там тысяч лет. А по-моему, это не дерево, а камень!
Она постучала по борту. Действительно, борт корабля только казался сделанным из просмоленных досок. Дотронувшись, Диего ощутил нечто твердое, но в то же время легкое.
— Я все понял. — Из-за борта показалась голова Фламеля. В волосах у него был песок, а в глазах отчаяние. — Орихалка нет, и я знаю, куда они его дели.
— Атланты? — устало спросила Кристин, кутаясь в рваный камзол. Ее знобило.
— Кто же еще? Их родина погибла. И тогда они… — Прежде чем продолжить, мсье Никола сглотнул, и Алонсо испугался, что он сейчас заплачет. — Они пропитали орихалком свой корабль. Корпус, мачты, канаты, все… Там, в трюме, лежат паруса. Они не истлели за тысячи лет! Объяснение может быть только одно: они использовали орихалк. Одной капли его хватило бы, чтобы удлинить жизнь человека в десять раз. Есть, правда, и другие способы, но…
— Фламель! — Диего повысил голос, чтобы остановить ученого. — Ты хочешь сказать, что этот корабль и в самом деле простоял тут тысячи лет и совершенно не поврежден? Даже паруса есть?
— Именно так. И ответ может быть только
