выворочены из земли. Рядом возвышались остатки разрушенного термитника. Вся местность в радиусе нескольких десятков метров выглядела так, будто по ней прошелся трактор, управляемый запойным пьяницей.
Теперь Максим видел и следы — оттиски вытянутых чуть ли не на метр в длину ступней, содранную огромными когтями кору, отпечатки зубов на обломанных, объеденных ветвях.
— Ну надо же, — проговорил Хосе.
Мул фыркнул и, косясь на следы, обошел их по широкой дуге. Максим, не веря своим глазам, рванул с плеча рюкзак и вытащил фотоаппарат.
— Все-таки нашли! — завопил подоспевший Диего. — Нашли! Ну надо же! Слушай, — затеребил он слегка обалдевшего от радости Максима, щелкающего кадр за кадром, — давай капкан поставим, а? Давай прямо сейчас! Он же к вечеру опять сюда кормиться придет!
Он смешно всхрюкнул и замолчал, глядя на Максима широко раскрытыми глазами и все еще улыбаясь, а потом вдруг начал медленно валиться вперед.
ГЛАВА 6
ТРИКСТЕР
Москва, октябрь, 2010 год
— Дурацкое имя — Сергей, — говорила Юлька. — Полностью — твердо и слишком серьезно. А сокращать… Какое же это сокращать, если получается на слог длиннее? Да еще и сиропное такое. Се-ре-е-е-жа… Бррр.
— Си-ррррьо-жжжа, — подхватила бабушка с хитрой улыбкой.
— Ну, кошмар ведь, правда? — Юлька передернула плечами. — Он не такой совсем.
— Мачо? — предположила бабушка.
— Ну не совсем… Знаешь, он так чудно взрыкивает, когда сердится. Как динозавр. Тиранозавр. Ти Рекс… Что ты смеешься? — смущенно улыбнулась она, глядя как бабушка трясется от беззвучного хохота. — Да, я знаю, что ты и на таких с копьем ходила, и что теперь?
— Ну, на таких я с копьем не ходила. Хотя шансы были…
— Ба?!
— Шучу, шучу. Почти. Твой дед — я имею в виду, твой настоящий дед, говорил, что как раз в Конго они могли сохраниться. Все мечтал устроить экспедицию по поискам. После того, как построит коммунизм, конечно…
Юлька сочувственно вздохнула.
— Что-то не так? — спросила бабушка.
— Нет, все нормально… — Юлька снова вздохнула, поводила пальцем по столу, гоняя крошки печенья. — Не звонит третий день, — сказала она.
— Занят, — ответила бабушка. — Умер. Потерял телефон. Оглох и ослеп. Агент ЦРУ отрубил ему руки. В любом случае — самой звонить не надо.
— Знаю, — буркнула Юлька. — Что я тебе, маленькая?
Юлька бездумно нанизывала бисеринки на проволоку и оплетала ее вокруг медного каркаса. Серый, фиолетовый. Коричневый, оранжевый. Полосатый панцирь и когтистые лапы. Агатовая бусинка — глаз, розовая жемчужинка — нос. Молчаливый телефон слепо поблескивает экраном.
А ведь все было так хорошо. Целых две недели. Был осенний Нескучный сад и студия, где Юлька пыталась рисовать каких-то фантастических животных, пока Сергей рисовал ее саму. Было много разговоров и смеха, — Сергей доводил ее до боли в животе, когда с серьезной миной нес уморительную чушь; их смешило все подряд, от Юлькиных рисунков до обрывка услышанной на улице мелодии. И еще больше, чем разговоров и смеха, было секса — при воспоминании о ночах, проведенных с Сергеем, Юлька застонала сквозь зубы. Как же так? Две недели, четыре… или пять? Кажется, все-таки пять встреч. А теперь он не звонит третий день. Невыносимо. Невозможно поверить, что все может закончиться вот так, глупо и без предупреждений.
А с другой стороны, все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тем более, чтобы стать правдой надолго. Так просто не бывает. По крайней мере, не с Юлькой. Такие истории — для сопливых книжек, а в реальности все по-другому… Хорошо, что есть мобильники, думала Юлька, подбирая бисер. По крайней мере, не надо мучительно выбирать — ждать, как на цепи, или жить нормальной жизнью, рискуя пропустить звонок. А может, наоборот, было легче? Всегда можно было убедить себя, что он позвонил, пока ты была в душе…
Просто свинство — пропадать вот так, без объяснений. Как бы человек не был занят — найти пару минут и перезвонить всегда можно… Уши тоже должны быть розовые, с серой каймой. Сколько полосок на панцире броненосца? Можно посмотреть на боливийский кулон, но лень его снимать, и подходить к зеркалу тоже неохота. Юлька смутно припоминала, что бывает по-разному. В Патагонии живут одни, в сельве — совсем другие. Вот бы туда! Фотографировать бабочек размером с ладонь или жить в индейском племени, записывать легенды. Или просто бродить по джунглям и искать водопады, и чтобы Сергей рисовал их, а потом купаться и целоваться под потоками теплой воды. В конце концов, нет ничего страшного в том, чтобы позвонить самой… Еще раз. А еще можно искать древние индейские города и найти клад, целую кучу прекрасных золотых вещей с волшебными орнаментами… Стряхнув с себя просыпанный бисер, Юлька перебралась за компьютер, открыла поисковик и несколько минут просматривала фотографии и зарисовки — большей частью черно-белые, расплывчатые и невнятные. Бабушка, конечно, молодец, но принципы у нее совсем древние. Не средневековье же. А если Юльку все-таки бросили — она имеет право знать об этом, верно?
Хлюпнув носов, Юлька взяла телефон. Длинные гудки — уже хорошо. Если снова не ответит, она ему больше не позвонит. Никогда.
Сергей рявкнул в трубку так, что Юлька невольно отодвинула телефон от уха.
— Я по тебе ужасно соскучилась, — сказала она. — Мы можем как-нибудь встретиться?
— Слушай, у меня все руки в краске, — ответил Сергей. — Черт, теперь и морда. Короче, я тебе потом позвоню, ладно?
— Когда потом?
— Как-нибудь.
— Звучит как никогда, — сказала Юлька, очень стараясь не плакать. — Я понимаю, все было слишком хорошо, чтобы случиться надолго, но все-таки…
— Слушай, не морочь мне голову, я занят, — сердито перебил Сергей. — Потом поговорим, ладно?
— Ладно. Если все, так и скажи.
— Ну, значит, все, — рявкнул Сергей.
Юлька послушала короткие гудки и нажала на отбой.
— Кажется, я что-то не то сделала, — проговорила она в пустоту.
Юлька доедала плитку шоколада, когда на кухню вплыла бабушка. Она покосилась на распухший нос Юльки и раскурила трубку.
— Позвонила все-таки, — сказала она.
— Как-то у нас не очень удачно выходит с мужчинами, да? — тоскливо спросила Юлька. — По крайней мере, с нормальными, — уточнила она, вспомнив байкера.
— С любимыми, — поправила бабушка. — Или хотя бы с теми, в которых влюбляемся. С теми, которых мы приманиваем по расчету, все складывается более-менее удачно.
— Я не хочу по расчету, — вздохнула Юлька. — Но получается, что если я влюбилась, значит, мне уже ничего не светит. И у мамы так было, и у тебя. Ну почему так, а?
Она жалобно взглянула на бабушку в надежде услышать, что несет глупости и чушь, что неудачи бывают
