надо в Кембридж идти! Или на телепередачу «Своя игра»! С таким-то интеллектом!
Привратник молчал, выразительно глядя на эльфийку. Та ничтоже сумняшеся принялась готовиться к ночевке. Развела костерок, вырастила картошечки, сунула ее в угли. Хозяюшка!
— Ложись спать, свет мой Януш, утро вечера мудренее, — говорила она, расстилая плащик на голую землицу.
— Вы что это, отдыхать собрались? Я еще не все загадки загадал.
— Давай завтра, а? Башка трещит, — сказала эльфийка и зевнула.
Дракон немножечко смутился. Он наделся еще потрепать нервы. Но и правда — утро вечером мудренее.
..Шел второй день.
— Сто одёжек, и все без застежек?
— Бомж.
— Правильно!
— Танцует крошка, всего одна ножка?
— Жена пирата.
— И снова верно!
— Без окон, без дверей полна горница людей?
— МФЦ.
— Прально!
— Не бьет, не ругает, а плакать заставляет?
— Ты, конечно.
— Да!
Привратник и эльфийка задолбались окончательно. Видимо, дракон решил просто взять ребят измором, ведь эти ящеры могут не жрать неделями, сидя на старых рыцарских запасах. Рыцари у драконов назывались консервой в нержавейке и очень ценились.
Ночью свалить тоже не получилось — дракон не спал, хватал Януша и Галаэнхриель в лапы и приносил обратно на их лежанку. Магия практически не работала. Эльфийка грешным делом уж было подумала о том, чтобы вырастить лианы и придушить поганца, но было две весомые причины этого не делать: во-первых, она все же была еще на какой-то небольшой процент Светлой Княгиней, во-вторых, тут, в этих горных местах с трудом вырастало вообще хоть что-то. Эльфийка могла еще вырастить невысокий кустарник, но дерево или мощную лиану, на которой можно повестить дракона — увы.
— И что дальше? — спросил утомленный Януш. Под его глазами залегли темные круги, а лицо заострилось. Он все еще не отошел от портала, а тут новая напасть. Поганая драконья морда снилась Янушу в нудных снах. Привратник открывал глаза, и этот же дракон был перед ними наяву. Сидел, линял, задавал глупые вопросы. Этот бесконечный цикл доводил несчастного до полного опустошения.
Галаэнхриели тоже было не лучше. Она устала, на нее все еще действовала пыльца фей, ее беспокоили изменения, происходящие с ее светлой природой, она была, наконец, влюблена в привратника, и это новое чувство тоже тревожило ее. К тому же, дракон тактом не отличался, и когда привратник брал эльфийку за ладошку или целомудренно целовал ее в лоб, посвистывал и комментировал, от чего привратник мечтал дать ему в глаз.
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на закате второго дня не случилось чудо.
* * *
Чудо выглядело очень, очень колоритно. Три девицы с черной как смоль кожей, с африканскими косичками и в кожаных доспехах в виде ремешков в стратегических местах, явились в лучах закатного солнца.
— Зерриканки, — зачарованно сказал привратник, разглядывая длинные стройные ноги смелых воительниц.
Эльфийка тоже пялилась на ногастых девиц, поэтому не приревновала.
Это и правда были зерриканки — девушки с края земли. О них мало кто в игровом мире знал, еще меньше их в этом игровом мире видели. А тут — целых три.
Славились зерриканки тем, что бродили по свету и искали себе правителя — совершенное существо, которое могло бы принести на их земли процветание и покой. Где эти земли находились, не знали даже игровые создатели.
Привратник, знающий все языки по умолчанию, принялся было цветисто приветствовать дорогих гостей, но так и остался стоять с открытым ртом. Потому что зерриканки, завидев дракона, который начесывал себе шею задней лапой, неожиданно упали на колени и глубоко поклонились. Потом сказали в один голос что-то на своем, на зерриканском, и привратник обалдел еще больше. Там было что-то типа «славься, владыка», «вечная служба в твое благо», «клятва верности» и еще что-то такое же шокирующее.
Дракон замер с лапой у шеи, которую толком еще не дочесал, и стыдливо спрятал отвалившиеся чешуйки в трещинки в камушках. А потом просто вылупился на темнокожих красоток своими погаными глазюками с вертикальным зрачком.
— Наш путь закончился здесь. Мы нашли самое совершенное существо на этом свете. Прими нашу клятву и позволь служить тебе, — сказала одна из зерриканок и качнула великолепным крутым бедром.
Дракон, не будь дурак, позволил, конечно. Точнее, мотнул глупой башкой, потому что голосовые связки ему отказали.
— Я Генеба. Я Зульфира. Я Мадана, — представились девицы, по очереди поклонившись дракону.
— Зовите меня просто — Повелитель. Ну или Владыка, — отмер дракон. Он с трудом снова вернулся в реальность.
Привратник демонстративно похабно присвистнул и спросил ехидненьким голоском:
— А чего, загадки загадывать им не будешь?
Дракон очень сильно пожалел, что привратник портит ему всю малину.
— Кто это, повелитель? — спросила Генеба. Или Зульфира. Или Мадана. Фиг их знает, они все были на одно лицо.
Януш прищурился, и дракон затосковал — понял, что сейчас настанет возмездие. И правда. Привратник улыбнулся так открыто и дружелюбно, что захотелось дать ему лимон.
— Я лучший друг этого совершенного существа, которое вы так долго искали. С младенчества его знаю! Вместе на один горшок ходили. Наши мамы даже рожали вместе! — радостно сказал Януш.
— Януш, драконы не рожают, они несут и высиживают яйца, — шепнула эльфийка, которой всегда было дело до физиологических нюансов. Но привратника уже несло на волнах вдохновения.
— Его Павликом звать, и давайте без этих всяких «властителей» и «повелителей». Можно ласково, по-домашнему — Павлушей.
— Павьлюшья, — задумчиво повторила одна из зерриканок, проговаривая имя «совершенного существа».
— Да-да, именно так! Павьлюшья! Вы спрашивайте, чего хотите, я пока никуда не ухожу и вам все про него расскажу!
Дракон попытался что-то вякнуть, но зерриканки уже окружили Януша. Эльфийка не стала мешать и скромненько села в уголке под деревцем — наблюдать и радоваться свершающемуся мщению. Ей тоже хотелось возмездия.
— Вообще-то, тебе уже пора. У тебя же там старушка не спасена, сгинет у Темного Лорда, бедняжка, — надавил дракон, но привратника сейчас ничто не смогло бы остановить.
— Устраивайтесь поудобнее, гости дорогие, заморские. Галочка сейчас заварит нам чайку, правда, любимая? И я вам все-все расскажу…
Эльфийка послушно вырастила чаю, заварила на подожженном костерке и показала сунувшемуся было дракону фигу. После всех его издевательств она бы и воды из лужи ему пожалела.
Вечерело. Кожа зерриканок в свете уходящего солнца стала шоколадно-медной, черные косички упали на сильные красивые спины. Потрескивал костерок. Вкусно пахло эльфийским чаем, намечалась приятная беседа, и даже тухлая драконья рожа не портила атмосферу.
— Наш Павлуша с самого детства был непоседой, — начал издалека привратник по-зеррикански, отхлебывая из чашки, и дракон, нахмурившись, приготовился к западлу. Он-то зерриканского не знал,
