безопасности.
Некоторое время Горынин просидел, уставившись в одну точку. Потом схватился за перо. Занёс его над чистым листом бумаги. Посадил некрасивую кляксу. Смял ни в чём не повинную бумагу и начал рвать ее, разбрасывая во все стороны клочки.
– Не-на-ви-жу кудесников! – яростно шипел он себе под нос.
В дверь тихо постучали.
– Кто там ещё?! – взвизгнул полицмейстер, срываясь на фальцет.
– Борис Максимович, к Вам нарочный из жандармерии. – Из тени приёмной показались испуганные глаза секретаря.
– Слетаются, вороны! – прошептал Горынин и махнул в отчаяньи рукой. – Впускай уже.
– Господин коллежский советник! – гаркнул улыбающийся во все тридцать два зуба Егоров. – Вам записка от Его Высокоблагородия полковника Вилежа! Велено передать лично в руки! – Адъютант командира третьего отделения положил свёрнутый вдвое лист перед полицмейстером.
С отстранённым видом Борис Максимович взял записку. Прочёл её: «Отпустили бы Вы шаманов от греха, а то ведь и правда погоны не по размеру оказаться могут. Вилеж», после чего поднял безэмоциональный взгляд на продолжавшего чуть насмешливо улыбаться Егорова.
– У вас в жандармерии все такие… весёлые? – прошипел Горынин.
– Никак нет, господин полицмейстер!
– Только ты один?
– Рад стараться, Ваше Высокоблагородие!
– И-ди-от! – по слогам проговорил полицмейстер, закатив глаза. – Небось ещё и кудесник?
– Так точно!
– Пшооол вон!
– Есть! – вытянулся Егоров и строевым шагом покинул кабинет.
Вслед ему грохнула о дверь увесистая малахитовая чернильница, оставившая след полёта на дорогом паркете и выплеснувшая остатки содержимого на уже повреждённую филёнку.
– Топорков! – приподнадсорванным от гнева голосом завопил Горынин.
– Слушаю, Ваше Высокоблагородие! – мягко ответил мгновенно появившийся секретарь, явно подслушивавший под дверью.
– Спустись к дежурному да скажи, чтобы выпустили вчерашних арестованных циркачей. – В голосе полицмейстера слышались нотки вселенской усталости. – А сначала накапай-ка мне, что там доктор прописал от излишней гневливости.
– Уже бегу, Борис Максимович! – Секретарь тенью вышмыгнул в приёмную. – Что-то в этом году у Горынина осень настала, будто по часам – аккурат в день «Синего звона»… – едва слышно прошептал он себе под нос, да с опаской обернулся – не услыхал ли кто.
* * *
– Итак, вернёмся к монастырю. – Уже час Рыжков продолжал и продолжал без устали выспрашивать у шамана мелкие подробности и заносить их в протокол. – Вы с Сиу Лин совершали ежеутренний променад.
– Встречали рассвет, – поправил ротмистра Фанг Хэ.
– Это важно?
– Конечно. Первые лучи солнца прекрасно восстанавливают силу вдохновения, используемую шаманами для общения с миром духов.
– Любопытно. То есть мы восстанавливаемся у источников энергии, бьющих из земли в местах силы, маги и колдуны используют энергию, миллионы лет копившуюся в стелламине, а шаманы всё это заменяют поглощением солнечных лучей?
– Не совсем так, – покачал пальцем Фанг Хэ. – Мы созерцаем. Слушаем. Осязаем. И на рассвете всё это объединяется в гармоничный поток, когда солнце красит небосвод во все оттенки кристальной, прозрачной голубизны, пернатые славят победу света над тьмой, а росистая прохлада овевает лицо. – От ярких воспоминаний шаман расплылся в мечтательной улыбке. – После хорошего погожего утра накопленного вдохновения может хватить и на несколько дней активных практик. Но… – Тут шаман призадумался. – Получить вдохновение из источника мы тоже можем, энергия, она энергия и есть.
– Очень любопытно, – непроизвольно улыбнулся ротмистр в ответ на лучащуюся улыбку довольного шамана. – Итак, вы восстанавливали энергию в лучах восходящего солнца…
– И Сиу Лин вдруг увидела то, что пришло за ней тогда, – продолжил Фанг Хэ.
– Считаете, вы встретились с нежитью?
– Определённо, да, – закивал шаман, подтверждая догадку ротмистра. – Но нежить особую. Вряд ли я смог бы отличить это создание от обычного простеца, встреть я его на улице.
– Секунду! Мне кажется, я что-то упустил, – перебил Рыжков Фанг Хэ, пытаясь поймать яркое воспоминание. – Говорите, оно неотличимо от человека, даже для одарённого?
– Так и есть, – кивнул шаман. – Я понял, что это нежить, только лишь когда Сиу Лин поделилась со мной своими воспоминаниями. Согласитесь, это сложно перепутать с живым.
– Удивительно, получается, что я малость ошибся, – пробормотал про себя жандарм.
– В чём же? – участливо поинтересовался обладавший феноменальным слухом Фанг Хэ.
– В архиве, когда пытался классифицировать нежить, которую воплощал колдун, я отбросил верный вариант. Это «личина», – признал свой промах Антон Владимирович.
– И что же заставило Вас его отбросить? – с большим тактом продолжил интересоваться шаман.
– Детали ритуала вызова этой нежити очень сильно отличались от того, что уже произошло.
– Вот как, – задумался Фанг Хэ. – А, при всём уважении, не могли ли устареть схемы ритуалов, которые Вы изучали?
Ротмистр ненадолго задумался, перебирая в памяти обрывки воспоминаний о бдении в архиве.
– Действительно! – удивился Антон Владимирович прозорливости старого шамана. – Да вот только теперь это, наверное, уже и не важно. Давайте продолжим! Что произошло дальше? – отмахнулся жандарм.
– Итак, существо, не обращая ни на что внимания, вошло в открытую калитку монастыря. Моя подопечная узнала его, когда тот ещё был на площади.
– Она опознала его со спины?
– Нет, мы в этот момент почти вышли из другого переулка.
– Но он вас не заметил?
– Мы были в тени. Да и он шёл, не глядя по сторонам. Оно. Шло.
– Что же произошло потом? – Рыжков взглянул на шамана.
– Нежить скрылось за стенами, и буквально через несколько минут в монастыре зазвучали первые звуки набата.
– Вы знали, что монастырь защищён от нежити?
– Нет, но этого стоило ожидать. Мы ринулись к воротам в надежде отловить эту сущность. Однако ворота закрылись перед нашим носом, – пожал плечами Фанг Хэ. – Тогда мы просто вернулись в проулок и устроились подальше от начавшей собираться любопытной толпы, продолжая следить за передвижениями твари.
– Каким образом?
– Я успел повесить на него метку, оставляющую следы в мире духов, – довольно улыбнулся шаман.
– Расскажите подробнее?
– Довольно долго, несколько часов, нежить находилась без движения невысоко над землёй, примерно в ста шагах от нас, – начал вспоминать иллюзионист. – Затем она стала перемещаться вверх-вниз. А после запетляла, всё приближаясь к монастырской стене.
– Ваши метки настолько точны?
– Более чем.
