Юлий Буркин - Цветы на нашем пепле

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147

– Со мной все в порядке, – сказал он, улыбнувшись одними губами, и утер лицо ладонью. Как тебе такие строчки:

Он замолчал.

– Какой странный слог, – заметила Мариэль. – Чье это? Это написала бабочка с Земли?

Лабастьер Шестой покачал головой.

– Это написал бескрылый. Один из тех, что появились на свете задолго до бабочек. И ты знаешь, он убил себя. Приставил к виску штуковину вроде тех, что делает Тилия, и вогнал себе в мозг кусочек раскаленного металла…

Король тряхнул головой, вскочил на ноги и, расправив крылья, подал королеве руку:

– Но полно! Хватит мне нагонять на тебя тоску! Давай-ка потанцуем тоже! Или наш мир не самый прекрасный на свете?! Или мы не любим друг друга?! А?!

Возрождение человечества в его первозданном виде было возможно.

В пятом столетии правления императора Лабастьера Первого произошло событие, которое заставило его призадуматься. В солнечную систему, а точнее – прямо к Земле, вернулся первый и единственный межзвездный корабль бескрылых.

Где провел он эти миллионы лет? Как случилось, что не все его бортовые системы вышли из строя? Или эти посланники древности двигались со сверхсветовой скоростью, и, в то время как на Земле минули миллионы лет, на борту звездолета прошел сравнительно небольшой срок? Никто, кроме его обитателей – двухсот находящихся в анабиозе особей – не мог бы дать ответ на эти вопросы.

Но биосистемы звездолета не вывели астронавтов из анабиоза, это можно было сделать, лишь вмешавшись извне…

ОН был по-своему любопытен. Любопытен, но нетороплив. И ОН в течение нескольких лет всерьез раздумывал над тем, не разбудить ли астронавтов…

А тем временем его прапраправнук, король колонии планеты Безмятежной Лабастьер Шестой со смертоносной миссией отправил на Землю своего двоюродного деда.

Грег застонал и сморщился от боли. Так всегда бывает после продолжительного анабиоза, во всяком случае с ним: тело оживает, и по нему прокатываются волны легких судорог. «Но я жив!» – была его первая мысль после бесконечного вялого сновидения. Грег с трудом разлепил веки, но взгляд не фокусировался, а яркий свет резанул по глазам и заставил зажмуриться вновь.

Сердце гулко стучало в ушах: как бы ни были замедлены анабиозом жизненные процессы, все-таки они шли, в организме накопились токсины, и теперь сердце интенсивно прокачивает кровь через почки. Говорят, если пристрелить медведя сразу после спячки, его мясом можно отравиться…

Представив себя медведем в берлоге, Грег невольно хохотнул, и тут же зашелся приступом удушающего кашля. Боль, которая стала уже не такой острой, от кашля вновь вскипела в теле, на глаза навернулись слезы и потекли по вискам к ушам, что, кстати, говорило о наличии гравитации. Грег хотел вытереть их, но не смог даже приподнять руку. Неужели он провалялся в саркофаге столько, что атрофировались мышцы? Текли не только слезы, Грег чувствовал, что влага сочится и через мочеточный канал, но как раз это его не беспокоило. Это было естественно, и могло случаться и во время сна. На то и катетер.

Кашель утих, стало немного легче. Грэг вспомнил на что его состояние похоже более всего. На ужасное похмелье после грандиозной пьянки. «А может, так оно и есть? – подумал он, не веря себе. – Может, еще и не было никакого полета? Был лишь пьяный полусон-полубред про странные и страшные миры. А он себе валяется сейчас на кровати в подготовительном центре звездной программы, и с минуту на минуту ворвется босс, чтобы заорать: «Какого хрена ты себе позволяешь, долбанный астронавт! Штраф – тридцать процентов от месячной стипендии!..»

Прекрасно сознавая, что все это неправда, Грег еле удержался, чтобы не прыснуть снова, и тут же понял, откуда берется эта противоестественная смешливость. Из эйфории, вызванной переизбытком кислорода, усиленно подающегося при пробуждении. Грег удержался от улыбки и, вместо этого оскалившись, опять попытался приоткрыть веки. Чуть-чуть. Это ему удалось, но слезы преломляли свет, и изображение было расплывчатым. Грег моргнул и, наконец, широко открыл глаза.

То, что он увидел, скорее даже не потрясло, а обидело его. Стоило ли так мучится, стараясь проснуться, чтобы оказаться в другом сне. С ним уже бывало такое: снилось, что проснулся… Снаружи продолговатую прозрачную крышку саркофага облепили маленькие, сантиметров десяти в высоту, человечки с крыльями, как у бабочек и в одежде. Они внимательно следили за его мимикой и вроде бы переговаривались друг с другом. Звук через крышку не проникал, но время от времени губы то одного, то другого существа шевелились, и при этом они переглядывались.

Грег лежал и смотрел на них целую минуту. Две. Три… Пока с леденящей отчетливостью не осознал, что это не сон, а все-таки явь. «Итак, наша последняя, отчаянная попытка вернуться на Землю не удалась, – подумал Грег. – Чего и следовало ожидать». Астронавигатор Барри Ленц предупреждал, что после десяти лет хаотических прыжков через гиперпространство он не может гарантировать точное попадание корабля в пределы Солнечной системы.

А запасов полония хватало лишь на один прыжок. Потому-то и было решено отключить автоматическое прекращение анабиоза. Если корабль вынырнет в Солнечной системе, его обнаружат, и их оживят. Если же нет, то спастись самостоятельно нет ни малейшей возможности. Тогда уж лучше спать – авось все-таки найдут когда-нибудь. Или умереть во сне, а не грызть друг другу глотки за воздух, воду и пищу, чтобы продолжать бессмысленное существование на борту похороненного в пустоте корабля.

Это решение не было демократическим, о нем знали только пять членов капитанской коллегии, в которую входил и Грег. Остальные члены экипажа, ложась в саркофаги, понятия не имели, что засыпают, скорее всего, навсегда… Теперь-то стало ясно, что это не совсем корректное решение на тот момент было единственно верным. Потому что занесло их черт знает куда, и болтались они тут черт знает сколько. И все-таки их нашли. Пусть не люди, но нашли!.. «И наконец-то обнаружен мир, населенный явно разумными существами», – Грег улыбнулся одновременно и горько, и торжествующе.

Ведь именно такой мир искали они все десять лет экспедиции, но находили лишь песчаные бури в азотистой атмосфере, да мертвенные хлористые болота. Жизнь обнаружилась лишь однажды, но не только без признаков разума, а такая, что в миг убила двенадцать членов экспедиции – всех, кто вышел из корабля на Альфе Ганнимеда. И убила бы еще больше, если бы они вовремя не унесли ноги с этой жуткой планеты. Так что Грегу, имевшему очень сомнительную специальность «астробиолог», применить свои знания за все эти годы не пришлось ни разу. Зато уж здесь – явное раздолье.

Тем временем люди-бабочки одновременно вспорхнули с крышки саркофага, и миг спустя та поползла в сторону. Грег сообразил, что это дело рук братьев по разуму и удовлетворенно отметил про себя, что техническая мысль им не чужда. Чувствовал он себя вполне сносно, но попытка шевельнуть рукой или ногой вновь не принесла успеха. Он скосил взгляд и обнаружил, что весь с ног до головы окутан тонкими полупрозрачными нитями напоминающими рыболовную леску.

«Вот как! – подумал Грег. – Не слишком-то вы гостеприимны. Итак, я – Гулливер в стране лилипутов?.. Только раз уже снимали крышку, чтобы связать, зачем обратно-то закрыли?» И тут же сам ответил на свой мысленный вопрос: чтобы вывести его из анабиоза. Ведь это делается с помощью определенных добавок в дыхательную смесь, которая закачивается под крышку. Выходит, они во всем разобрались!

– Эй, черти, – сипло произнес Грег, прекрасно сознавая, что его не поймут. Люди-бабочки уставились на него. – Что вы собираетесь со мной делать?

Из группы инопланетян, стоявших на пульте ручного управления саркофагами, выпорхнули три фигурки и полетели к нему. Через несколько секунд они опустились справа от его лица и, чуть повернув голову, Грег смог хорошо их разглядеть. Если бы не сине-зеленые переливчатые крылья со светло-коричневыми пятнами и игольчатыми стрелками внизу, это были бы самые настоящие люди. Маленькие, но люди.

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147