Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 163
— Тормози.
Водитель послушно притер УАЗ вправо и остановился недалеко от тройки, сидящей на камнях у обочины.
А вот и союзнички. Их, что ли, кормить надо? Не похоже…
— Метан — Урбану, — снова захрипела „переговорка“.
— Да!
— Выход чист.
— Принял. Все — Метану! Вперед, хлопцы!
Майор, не торопясь, выбрался из кабины и подошел к сидящим. Колонна шла мимо, понемногу втягиваясь в туннель. Кроме машин третьей роты, останавливающихся на обочине. Из первой начали выгружать выкрашенные защитной краской здоровенные термоса.
— Майор Метанов! — вскинул ладонь к виску комбат.
— Николай. Стрижков. Старший группы, — поднялся навстречу сидевший в центре. Двое других уже были на ногах, веером расходясь в стороны.
„Страхуют, — подумал комбат, — союз союзом, а… Профессионалы“.
— Ох, и ни хрена себе, — раздалось сзади.
Майор обернулся. Дополнительная страховка. Вокруг УАЗа расположились три больших черных пса. Метанов понял, что не успеет даже схватиться за пистолет. Ни он, ни Петров, ни водитель.
Комбат снова повернулся к Стрижкову. Разглядывал, не стесняясь. Волос не видно под капюшоном штормовки. Но голубые глаза и рязанский нос картошкой не спрячешь. Русак. Чистокровный. И молодой, очень молодой, не старше восемнадцати.
— Мне сказали, вас надо покормить?
— Неплохо бы, — кивнул тот. — И песиков тоже. Двое суток нормально не жрали.
— Мать! — до майора дошло, почему Дамир так беспокоился о еде. — Это мы мигом. Петров!
Впрочем, капитан уже гонял кухарей, отчаянно матерясь и размахивая руками.
— Дадите кого-нибудь в помощь? — спросил майор. — Вы со своими быстрее разберетесь.
— Зухра поможет, — Николай указал на одного из страхующих. — Майор, смените ребят на позициях.
Женщина? Капитан перевел взгляд на ту, что стояла слева. Какая женщина?! Сопливая девчонка, лет шестнадцать-семнадцать от силы. Маленькая, поджарая, быстрая. Очень быстрая. Только что была здесь, и уже что-то втолковывает Петрову.
Бойцы арьергарда полезли на склон. На площадке неизвестно откуда стали возникать люди. Разные, но похожие. Загорелые, поджарые, с кошачьей грацией. Разноцветные куртки. Автоматы, винтовки. С удивлением увидел арбалеты. Впрочем, в условиях патронного дефицита — чем не выход? И все ребята молодые. Очень. Майор не заметил никого старше Николая. „Ребенки“, — вспомнил Метанов. Точно-то как сказано.
— Отвезти вас вниз? В Душанбе?
— Нет. Мы поедем с вами, — ответил Стрижков. — В машинах поспим. Старшие держат Пасруд. Мы нужны там.
Появившаяся из ниоткуда Зухра сунула в руки Стрижкову две миски с кашей. Из разваренного пшена гордо торчали алюминиевые ложки.
Майор чуть отошел, чтобы не мешать. Оглядел площадку. Там шел пир. Большие черные псы жадно, с чавканьем, ели. Рядом с каждой собакой орудовал ложкой кто-нибудь из „ребенков“. Как только длинный собачий язык до блеска вычищал миску, человек отдавал зверю остатки своей порции, а сам бежал к машинам за добавкой.
— Через пятнадцать минут будем готовы, — сказал Николай.
— Добре, — кивнул капитан, — схожу, гляну пока, как мои обжились…
Он поднялся к ближнему ДОТу. Несмотря на дождь, бледные бойцы сидели снаружи. Пара рядовых блевали, держась руками за камни. Остальные смотрелись не сильно лучше. На небольшом удалении высилась куча тел. Их стащили туда совсем недавно. Дождь еще не размыл борозды в грязи. Впрочем, усердствовали не слишком, несколько свежих трупов валялись у самого ДОТа, чуть ли не под ногами. У одного даже автомат не забрали. Так и держал мертвый боевик полуоторванной кистью потрескавшееся цевье.
— И что вы такие снулые? — спросил Метанов, — А, Ходырко? Молодежь ладно, а ты чего смурной? Трупов боишься?
Капитан Ходырко, командир третьей роты, в ответ выматерился и только потом добавил:
— А ты внутрь загляни, майор. А потом на твою рожу посмотрим. Здесь-то их дождиком умыло.
— Кого их?
— Бойцов ахмадовских. Бывших…
И капитан, прошедший от звонка до звонка Вторую Чеченскую, снова затейливо и тоскливо выругался.
Метанов сунулся в дот. И понял, что сделал это зря. Люди лежали вповалку. Их было много, очень много. Такого количества ни по одной „штатке“ здесь быть не должно. Похоже, что джигитов сгоняли сюда специально. А может сами собрались на какой сабантуй или прячась от дождя. А потом сюда ворвались псы. Опьяненные боем и почуявшие на клыках сладкую кровь врага… Они не разбирались, кто еще жив, а кто уже мертв, просто резали и рвали всё подряд. Целых тел почти не было. Только жуткое месиво из торчащих в разные стороны оторванных конечностей, вырванных кусков, зияющих ран… На полу лужи темной, почти черной, жидкости, не опознать которую можно было лишь с большим трудом. И над всем этим витал густой тяжелый запах крови…
С трудом сдерживая рвотные порывы, капитан выбрался наружу.
— Ну как? — спросил старлей.
— Звиздец! — ответил Метанов, — просто звиздец!
— Там, где люди работали, не лучше. Как на бойне.
— „Ребенки“ пленных не берут…» — вслух процитировал комбат вспомнившуюся фразу Дамира.
— Какие ребенки? — не понял Ходырко.
— Деток этих союзники наши «ребенками» называют… — объяснил комбат капитану некоторые тонкости.
— Мать твою так! Дети же совсем, — прошептал ротный. — Что же их взрослые-то творят…
— Не знаю. И узнавать не хочу. Но чистить помещение придется твоим. Больше некому.
— «Ребенкам» за собой убираться западло? — прищурился Ходырко.
— Они двое суток не спали. Заходили сюда через горы.
— В такую погоду?
— Угу. Без остановок шли. А сейчас рвутся в бой. Их взрослые с Ахмадовым сошлись. Сейчас в Пасруде рубятся.
Капитан кинул косой взгляд в сторону ДОТа. Офицера передернуло мелкой дрожью.
— Дурак этот баши. Вот что сказать хочу. Такие враги до добра не доводят. Надеюсь, Рюмшин умнее…
Капитан криво усмехнулся:
— Не боись. Их старшие с начштаба лепшие кореша. По горам вместе ходили. Спасатели.
И, уже уходя вниз, услышал густо перемешанные с матом слова:
— Избави бог от такого спасения…
Таджикистан, Фанские горы, Мутные озера
Санька
Ой, не могу! Ой, держите меня семеро! Он решил, что я его человеческим мясом кормлю! Ну, приколист! Надо же! Вот ведь додумался! И где бы мы его брали? Объяснить, что ли?
Или еще посмеяться? Ладно уж! И так живот болеть от смеха начал. Отдышусь и все-все объясню:
— Шаки — одичавшие собаки. От слова «шакалы». Только для шакалов они великоваты, потому мы их «шаками» зовем. Сволочи, на отары нападают. На нас с Коно наскочила стая четыре дня назад. Десять штук. Мы их убили, теперь в Лагере много мяса. Бульон не из них, у меня сушеное есть на случай болезни.
— А почему?..
— Бандитов здесь нет. Если приходят — их сразу убивают. Но старшие часто о них говорят. Иногда называют «шакалами». А патрульные «шаками» зовут, как собак. И обращаются так же. Поэтому и я их так назвала. Я уже один раз в патруль ходила. Мы немного иначе говорим, чем старшие. Многие слова сокращаем. И слова из таджа используем, а не только из руса. У нас же не только русы. Таджей много. И балты есть. Даже два франка и пять спанов!
— Кого?
— Испанцев.
— Понял. Франки — французы, балты — литовцы какие-нибудь, таджи — и так понятно. А откуда вы вообще здесь взялись?
— Потом, ты ешь, давай! Или тебя шаки не устраивают? Могу шурпу из двухвосток сварить!
— Из кого?! — смешно удивляется.
— Из двухвосток. Насекомые такие, летом их здесь много, вот ими и питаемся на пастбищах. Голову и хвосты ядовитые обрубаем, а остальное варим. Потом процеживаем: панцири на зубах противно скрипят, а внутри уже ничего нет, всё выварилось.
Ох, не то я говорю, пленник мой опять с лица сбледнул. Чего-то в нашей кухне ему не нравится. Надо же, нежный какой! Шаков не ест!.. А нет, ест! Вот, совсем другое дело. Даже вопросы опять задавать начал.
— То есть, я сейчас ем собачатину?
— Ага!
— А чего вы баранов не едите? Или слово «отара» имеет другое значение?
— Почему другое? Баранина — зимой. А летом — только детям. Если весь год баранину жрать, стада мигом кончатся.
— А если баран сам помрет?
— Какая разница? У нас шаки одного загрызли. Я шкуру сняла, вместе с мясом отправила в Лагерь, пусть детей накормят. И шаков туда же, у меня запас сушеных двухвосток есть.
Ой, это я зря, он к двухвосткам неровно дышит. И бледнеет сразу. Немножечко совсем, но заметно.
— Слушай, Саш! У меня были продукты в рюкзаке. Консервы, крупы, колбаса, даже сгущенка… Можно тебя угостить?
— Твои продукты — вниз. Зачем меня таким кормить? Всё в Лагерь отнесем, маленьким. Им надо разнообразно питаться. У нас круп очень мало. И старые они, еще дописцовых урожаев.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 163
