Откуда–то подрулила девочка в короткой юбчонке и с глубоким декольте, остановилась рядом, оперлась на столик, наклонилась, демонстрируя неплохую грудь, свободную от всяких условностей типа бюстгальтера. Однако, увидев стоящую перед Китом одинокую миску с соевой лапшой, поняла, что он не ее клиент, послала ему воздушный поцелуй, завиляла задом между столиков к мужику, сидящему неподалеку.
Кит с тошнотворным чувством собственной никчемности сложил в желудок остатки сероватой массы, напоминающей омерзительную кучу червей и чуть не бегом направился к выходу из ангара.
Следовало бы позвонить на работу, слепить какую–нибудь благовидную причину для своего опоздания, но Кит вовремя понял, что на работе его уже наверняка искали те парни. А значит, он там сегодня не появится. И завтра. И потом. А жаль. Потому что сегодня ему должны были выдать четыре тысячи баксов за прошлую неделю. С премиальными за тех двух бандюков, ворвавшихся в зал игровых автоматов пять дней назад. Один из них сразу рубанул лицом об стол администратора, сидящего у входа, второй ринулся к кассе, в зал, откуда как раз выходил Кит. Тот, что бил администратора, был здоров, накачан и спокоен. Киту пришлось повозиться с ним и благо еще, что качок был под кайфом (не от снука, а от какой–то легкой дури) и поэтому притормаживал в защите, так что его, в конце концов, удалось свалить. Но спина еще и сейчас побаливает временами от ударов этого верзилы, когда он умудрился поймать голову Кита, зажать ее под мышкой и несколько раз врубить ему локтем по хребту.
Тысчонку–то администрация должна была накинуть за такой подвиг. И эти пять тысяч были бы ему сейчас как нельзя кстати.
- Эй! — он уже подошел к бронированным дверям и они раздвинулись перед ним, открывая взгляду хмурое после вчерашнего ливня утро, когда сзади раздался этот голос. — Это ты или нет?
Туфли на шпильках, джинсы уже другие, черные, джинсовая же курточка, сумочка через плечо. Зеленые глаза смотрят спокойно, с легкой иронией.
- Сильно не похож? — усмехнулся он оплывшей губой.
Джессика пожала плечами.
- Ну, так, сразу, можно и ошибиться… Как дела? Как мама?
«А то ты не знаешь, как у меня дела!»
- Дела идут. А ты чего здесь? Не меня искала?
- Не–е–ет, — улыбаясь протянула она. — Не тебя.
«Так я тебе и поверил!»
- Есть смысл спрашивать, где тебя так разукрасили? — поинтересовалась она.
Он покачал головой, направился между замерших в ожиднии его решения дверей.
Она догнала и пошла рядом, когда он двинулся по пятьдесят пятой.
Зря он вышел из центра. Если ее дружок Роб где–то рядом, то вряд ли он стал бы стрелять там, посреди многолюдного зала. А на улице он может положить его в любую минуту.
Джессика кое–как поспевала за ним на своих шпильках, то оскальзываясь на грязи, то рискуя сломать каблук в очередной трещине в старом асфальте. А он шел быстро, словно не замечая ее пыхтения. Наконец, она не выдержала, ухватилась за его руку.
Руке сразу стало тепло и тесно от того, что Джессика повисла на ней, а ее грудь то и дело упруго касалась его плеча.
- Ты куда–то торопишься? — спросила она.
Очень хотелось ответить «нет» и сбавить ход, чтобы как можно дольше чувствовать упругость ее груди.
- Да.
- А. Может, проводишь меня?
«Нет, подруга, что–то не хочется».
- А где твой дружок? — многозначительно спросил он.
- Дружок?
- Ну да, Роб.
- Роб?
- Роб, Роб.
«Ты можешь сколько угодно прикидываться дурой. Я знаю о тебе практически все. Так же, как, наверное, и ты про меня. Только мое преимущество в том, что я знаю, что тебе все про меня известно, а ты — даже не догадываешься ".
Он краем глаза видел, как она всмотрелась в его лицо, словно не понимая, о чем он говорит или пытаясь вспомнить.
- Не знаю, о чем ты, — сказала наконец. — Так проводишь?
Нет. Он не может идти в пасть Вельзевулу с сумкой, в которой лежат документы Хилмана. Она наверняка знает, что кейс попал к нему, Киту, но не подозревает, что он будет таскать документы с собой по улицам в простой дорожной сумке. В любом случае ей сейчас нужно затащить его к себе домой и там, с помощью Роба, обработать. Интересно, что они станут делать, если Кит категорически откажется идти к ней?.. Рядом заскрипят тормоза машины, и здоровые бугаи засунут его на заднее сиденье? Ведь не могут же они просто убить его сейчас, не узнав, где он спрятал кейс.
Куда деть сумку? Не прятать же ее, в самом деле, в каком–нибудь подвале!..
И тут ему в голову пришла гениальная в своей простоте мысль, до которой он должен был додуматься раньше.
- Нет, извини, — покачал он головой. — Я уже опаздываю на работу. Чертовски жаль! Но… Давай встретимся вечером? У тебя.
- Где ты работаешь? — спросила она, словно не слыша его предложения.
«Будто ты не знаешь!»
- В одном игровом зале. Охранником.
- Ну ладно, — пожала она плечами. — Действительно жаль. Но я попробую взять такси. Топать пешком, одной, что–то не хочется.
- Извини.
- Пустяки.
- Так что насчет вечера?
«Если я тебе нужен, если я — твоя текущая цель, то ты сейчас согласишься. Ну а если ты не согласишься, то… то я буду очень удивлен».
- Вечером? — она задумалась не несколько мгновений. — Ну, приходи на ужин. У меня будет курица. Запеченая.
«Ну что ж… Значит, конечная станция — вот она… Ну и ладно. Сейчас главное — пристроить сумку с документами».
- Ну тогда до вечера, — кивнул он.
- Пока.
Вряд ли они станут за ним следить. Они же знают, что он действительно работает в зале игровых автоматов и что сейчас ему нужно спешить на работу. Но если даже и попробуют проследить, Кит найдет способ сбить их со следа.
Он проводил взглядом Джессику, которая направилась обратно в сторону центра, туда, где на стоянке такси желтели несколько старых автомобилей. Возможно, в одной из этих машин, на месте водителя, сидит их агент.
«Что–то фантазия у тебя разыгралась уж совсем не в меру!»
Теперь нужно было пристроить документы…
До тридцать девятой он добирался дольше обычного, потому что много петлял, заходил в подъезды, спускался в подвалы и углублялся в сквозные дворы — грязные, вонючие, в которых попадались неубранные трупы, мрачные силуэты в натянутых на голову капюшонах, сутулящиеся в арках, подыхающие в ломке или с пробитой головой крючки.
Слежки не было. Если бы была, он бы заметил. Они не догадываются, что он знает про них и, наверное, решили, что никуда он не денется — будет до вечера на работе, а потом придет на ужин к Джессике, чтобы там рассказать им все, что знает, и умереть.
Вывернув на тридцать девятую, зашел в один из домов. Поднявшись на последний этаж, включил телефон Джессики, набрал номер лаборатории.
- Да? — ответил кто–то из лаборантов.
- Мне нужно поговорить с Эрджили.
- Вы ошиблись номером.
- Что значит ошибся! — опешил Кит. — Это же фармакологическая лаборатория?
- У нас нет никакого Эрджили.
- Меня зовут Кит Макдауэл. Передайте Эрджили, что у меня очень, очень важное дело.
- Вы ошиблись номером. У нас нет такого сотрудника. Извините.
Гудки…
Что–то случилось. Похоже, Эрджили пришлось лечь на дно.
Черт! Черт, черт!.. Как не вовремя!..
Он долго, не меньше получаса, осматривал в окно улицу и дома, прилегающие к семь–бэ. Потом, наконец, натянув на лицо маску гуимплена, медленно перешел дорогу, сторонясь компании снукеров, причащающих молодую девчонку.
Пигалица, лет двадцати, с боевой раскраской проститутки, в мини, в ботфортах. То ли с работы задержалась, то ли на вызов к кому–то шла… Не дошла. Четверо ублюдков окружили ее. Киту оставалось до них метров двадцать, когда один из гуимов, пока другие держали девку, сунул ей в плечо иглу. Вмешиваться было поздно, бесполезно, да и не те были сейчас обстоятельства, чтобы вмешиваться. Девчонка завизжала, дала уколовшему ее ногой в пах, да только снукеру под кайфом такой удар, что слону дробина. А следующий уже засадил ей почти полный шприц в бедро, ладонью вбил плунжер до упора. Девчонка кричала, материлась, плакала. Еще с минуту, наверное. Потом затихла.
Кит с привычной, годами отработанной, осторожностью вошел в подъезд. Быстро поднялся к двери Хилманов. Постоял, послушал на всякий случай. Потом взлетел до седьмого этажа и взобрался по пожарной лестнице. Он просунул голову в люк и пару минут ждал, пока глаза привыкнут к мраку. Потом влез на чердак и пошел чуть вправо, туда, где в прошлый раз сидел Сиплый.
Он наткнулся на него совершенно случайно, когда уже думал, что клошар где–то бродит. Сиплый спокойно спал, зарывшись в несколько матрасов и одеял, сложенных в нечто наподобие алькова, который в темноте можно было принять просто за ворох ненужного тряпья.
Кит не любил будить людей, для него сон — это было святое. Только в крайнем случае он нарушал табу и всегда чувствовал при этом угрызения совести.
