Гули - Эдвард Ли

сгорбившись, сидела в углу, другая стояла прямо. Сначала он подумал, что это, должно быть, тени, просто странные тени - так и должно было быть. Но постепенно начали вырисовываться детали, подобие конечностей, голов, сдержанные, осторожные движения, бледные очертания фигур, не совсем человеческих. Он долго смотрел на них, и у него возникло ощущение, будто змеи плавают у него в животе, когда он понял, что они смотрят на него в ответ.

- Это уловка, - пробормотал Курт, но он знал, что это не так.

Он знал, что столкнулся лицом к лицу с чем-то, чего не могло быть. Он чувствовал себя опасно неустойчивым, как будто стоял на коньках; холодное оцепенение охватило его, пока он продолжал разглядывать застывший ужас перед собой.

Их кожа была пятнистой, вязко-серой, похожей на слизняка, источающего влагу. Первый из них стоял в косых лучах солнца, и тени от прутьев решетки криво ложились на его мускулистое тело. Он едва заметно дышал; его мускулы перекатывались, изгибаясь, под плотной нечеловеческой кожей.

- Сколько, ты сказал, сбежало? - спросил Сандерс.

- Двое, моя контрольная группа, - пожаловался Уиллард. - Это было около недели назад. Они выбрали старую шахту для своего логова, которая идеально подходит для них, возможно, даже лучше, чем их естественное окружение.

- Но почему? - Вики была ошеломлена. - Зачем привозить эти вещи сюда?

Уиллард наклонился вперед, как марионетка, в глубоком, реактивном изумлении.

- Почему? - спросил он. - Почему любой человек решается задать такой важный вопрос? Открыть миру нечто невиданное, во что до сих пор не верили, воплотить в жизнь тысячелетний миф... Мне бы приписали открытие новой двуногой формы жизни.

- И неважно, сколько людей погибнет в процессе, - заметил Сандерс. - Мы были для тебя пешками, не так ли? Мулы, которые сломали себе хребты ради твоего великого открытия.

- Не мулы. Первопроходцы, люди судьбы. Ты должен чувствовать себя польщенным, что принял в этом участие.

- Скажи это двум морским пехотинцам.

- О, в самом деле, сержант, такой военный человек, как ты, должен понимать, что в критических обстоятельствах человеческая жизнь неоценима.

- Тебе легко говорить. Они были моими друзьями, а не твоими. И тебе не пришлось наблюдать, как они умирают.

Слова так и не дошли до Курта. Он все еще смотрел на загон, охваченный отвращением.

"Лица, - подумал он. - Боже мой, лица".

Словно воплощения средневекового видения ада, лица злобно смотрели на него в ответ. Они были узкими, с заостренными мордами-клиньями, и в них ужасно не хватало деталей. Существо, стоявшее впереди, шагнуло ближе к решетке. Два отверстия в оправе для носа задрожали, принюхиваясь. Выступающая вперед длинная челюсть чуть-чуть опустилась, показав гладкие губы, обнажающие ряд острых, как бритва, зубов, которые блестели, как мишура. Но хуже всего были глаза, без признаков зрачка или радужной оболочки - просто огромные черные шары, широко расставленные на переднем крае черепа. Они сияли, немигающие и черные, как сферы из полированного дымчатого стекла.

Существо просунуло руку между прутьями решетки. Выкрикнув: "Господи Иисусе!" Курт отскочил назад, когда рама с грохотом ударилась о цементные болты. Еще один дюйм, и его схватили бы за горло.

На глазах у всех скрюченная трехпалая рука открылась и закрылась, щелкнув когтями.

- Я же говорил тебе, что у них хорошая досягаемость, - напомнил Сандерс, хотя его и не тронуло мгновенное возбуждение. - И как только они схватят тебя, поверь мне, они уже не отпустят.

От страха грудь Курта готова была разорваться. Существо крепко прижалось лицом и плечом к прутьям, а его рука все еще тщетно тянулась к ним. На какой-то мучительный, тошнотворный миг Курт испугался, что он действительно может протиснуться сквозь решетку.

- Настоящие убийцы, - бесстрастно заметил Уиллард. - Безупречны в своих целях. Свирепость для них - инстинкт; они убивают, не задумываясь, - в его словах прозвучала гордая нотка. Он указал на руку. - Посмотрите на них. Это чудеса, образцы биологического совершенства. Их физическое превосходство неоспоримо. То, что открыло мое исследование, перевернет мир естествознания.

- Теперь у тебя есть шанс произвести на нас впечатление, - сказал Сандерс. - Расскажи нам вкратце.

Уиллард говорил иллюзорными фрагментами.

- Максимальное скотопическое зрение. Слуховая восприимчивость превышает 100 000 Герц. Объем легких, транспорт кислорода и выделение углекислого газа почти в два раза выше, чем у людей. Произвольная сердечная и катехоламинная иннервация; они могут по своему желанию повышать или понижать частоту сердечных сокращений и уровень определенных гормонов. Полностью гермафродитный способ размножения, полная беременность наступает через пятнадцать дней. Гиперосмотический синтез мочи, удельный вес 1,08, абсолютная задержка жидкости - все это означает, что они могут неделями обходиться без воды. Только их центральная и периферическая нервные системы превосходят все, что когда-либо видел человек; скорость проводимости и время реакции могут втрое или даже вчетверо превышать человеческие. Они бросают вызов всему, что мы когда-либо считали аксиомой в жизни позвоночных. В их телах есть органы, которые я пока даже не смог идентифицировать. Но самое главное, они обладают дополнительной физической системой, которая резко снижает потребность в метаболической энергии в экстремальных состояниях гипоксии - живое доказательство теории клеточной гибернации, автономного режима, позволяющего длительное время жить практически без кислорода.

Все время, пока Уиллард говорил, взгляд Курта был прикован к предметам в загоне. Заднюю часть отсека окутала тень, но вскоре он заметил что-то, видимое лишь частично, в самом дальнем углу. Это была какая-то странная, неровная куча, и тот, кто сидел на корточках, казалось, охранял ее.

Курт требовательно посмотрел на Уилларда.

- Что это такое?

- Что это?

- Это, - Курт ткнул пальцем, гнев поднимался, как пар. - Это барахло в углу камеры.

- Вам лучше не знать.

Курт взял фонарик Сандерса и включил его, на этот раз держась на безопасном расстоянии от рамы. Затем он понял, почему Уиллард не упомянул о точном характере убийства Глена.

В углу лежала груда костей, дочиста обглоданных и блестевших в лучах света. Самая крупная из костей была расщеплена, из нее был извлечен костный мозг. Череп был разломан на части. Рядом валялись разорванные в клочья джинсы и старая поплиновая куртка Глена.

Вики слабо застонала. Она отвернулась.

- Вы скормили его этим тварям, - сказал Курт.

- У меня не было выбора, - возразил Уиллард. В его голосе послышалась явная дрожь: впервые он начал терять самообладание. - Я уже говорил вам. Глен и моя жена были в заговоре