Все случилось, когда он застукал Лейлу крадущей наличные из кассы клуба. Кассирша куда-то отлучилась и, видимо, забыла запереть ящик кассы. Лейла, воровато озираясь, быстро сунула пачку купюр к себе за бюстгальтер. Наследница миллиардного состояния была клептоманкой. По чистой случайности в этот момент Чаран и вошел в комнату. Он все видел. Не проронив ни слова, он подошел к оцепеневшей Лейле, с ужасом глядящей на него, и, взяв ее за запястье, повел на улицу, а потом в теннисную раздевалку. Там, так же молча, он сдавил ее шею и заставил опуститься перед ним на колени. Он нарочито медленно расстегивал молнию на брюках, и в тишине раздевалки этот звук был отчетливо слышен. Зрачки Лейлы расширились, рот приоткрылся, возбуждение Чарана передалось ей. Она взяла в рот его набухший, твердый член, и ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Губы Лейлы скользили по шелковистой коже, и с каждым движением она втягивала его все глубже.
17 часов полетного времени. Одна пересадка в Дубае. И вот мы в Катманду. «Рэдиссон» – единственный пятизвездочный отель в нашем путешествии. Дальше будут только гестхаузы без удобств. И тут выясняется, что на меня номер не забронирован. Руководитель Саша разводит руками и на плохом английском ведет переговоры с администрацией. А так хочется упасть на что-нибудь мягкое после 17-часового перелета. Свободных номеров нет.
Вадим великодушно приглашает меня к себе, и безграничная радость заполняет меня от пяток до макушки. Ах, не зря я поехала! Но, когда мы входим в номер, он, заметив глуповатую улыбку на моем лице, хмурится и предупреждает: никакого секса. Только дружба. Я разом сдуваюсь. Абсурдность ситуации усугубляется телефонным звонком из Москвы.
Нет, единое информационное поле все-таки есть, иначе как Алекс мог почувствовать наилучший момент, когда ему НЕ НАДО звонить. Поскольку номер не определился, я отвечаю на звонок. Вадим делает вид, что ему нет никакого дела до происходящего. Я, не называя имен, пытаюсь свернуть разговор. Но это не очень мне удается. Алекс кричит. Если коротко, то я должна срочно вернуться!!! Мне якобы угрожает опасность. Вот, связалась же на свою голову!
– Да отстань ты от меня, наконец, Алекс, у меня своя жизнь, – не выдерживаю я и резко отключаюсь.
Когда я заканчиваю, Вадим звонит на ресепшн и просит из дабл-кровати сделать твин. Я просыпаюсь в час ночи по московскому времени и вижу, что он лежит рядом с открытыми глазами. Я беру его ладонь и целую ее. Он резко встает и ретируется в ванную. Кто-то жесткими пальцами сжимает мое сердце. Я сворачиваюсь клубком. Так – чуть менее больно. От беззвучных слез намокает подушка.
Когда Вадим возвращается, он не торопится лечь.
– Как фамилия твоего знакомого, который только что звонил? – спрашивает он. – Мне показался знакомым его голос.
Я не хочу раздражать Вадима еще больше и называю фамилию.
– Да, так и есть, это он. Мы часто говорили с ним по телефону, особенно в последнее время, я хорошо помню его голос.
– Вы знакомы? – Я искренне поражена. – Как он выглядит? Я хочу убедиться, что ты не ошибся, мало ли в Москве Алексов…..
Вадим описал Алекса, именно того самого Алекса, ошибки быть не могло.
Совпали и внешность, и странная привычка Алекса подергивать правую бровь.
Это действительно невероятно. Они познакомились в спортивном баре, болели за одну футбольную команду. Слово за слово – разговорились. Это случилось в самом разгаре нашей любви, и ему хотелось с кем-то поделиться непостижимой историей наших встреч. О господи, он нашел достойного слушателя! Теперь понятно, как именно все у нас развалилось.
Постепенно они сблизились, Алекс стал его конфидентом, ну еще бы, Алекс наверняка для этого с ним и познакомился. Конечно, он и виду не подал, что отлично знает Вадикову новую подругу. И понятно, что ему нетрудно было давать Вадику пророческие советы, которые тот принимал за чистую монету. Потрясенный провидческими способностями своего знакомого, Вадим оказался полностью в его власти.
Но самое страшное ждало меня впереди. Оказывается, именно Алекс внушил Вадику, что я несу для него угрозу и что нельзя меня брать с собой на Кайлас, иначе он там сам погибнет. Поэтому-то он и отговаривал меня ехать.
Первым моим порывом было рассказать ему, как на самом деле обстоят дела: кто такой Алекс и в каких мы с ним отношениях. Но это только усугубило бы ситуацию. Чертов колдун! Но я вдруг поняла, что произошедшее необратимо. Разве это Алекс, в надежде удержать меня, разрушил мою жизнь? Разве я не добровольно приходила к нему?
Утром мы грузимся в джипы и выезжаем в сторону непало-китайской границы.
Пока дорога идет по предгорьям, на ней еще могут разъехаться две машины. Но когда начинается серпантин, становится по-настоящему страшно. Наш водитель сигналит перед каждым поворотом, чтобы предупредить случайно оказавшуюся за ним машину.
Кое-где оползни унесли асфальт, и тогда мы очень медленно переползаем через груды камней, перемешанных с мокрой глиной. С одной стороны – отвесная стена, с другой – отвесная пропасть. Лучше не смотреть. Укачивает.
Иногда мы останавливаемся пописать и размяться. И тогда перед нами открывается вид, ради которого мы и летели за тысячи километров. О, это совсем не похоже на игрушечные Альпы. Это огромные суровые горы, и узенькая дорожка, по которой катятся наши джипы, кажется здесь случайной и лишней. И я себе кажусь здесь лишней. Как я здесь оказалась?
Мы ночуем в гестхаузе при монастыре. Здесь есть горячая вода и простыни на кроватях. Все не так уж плохо. На утро мы завтракаем простоквашей и тонкими лепешками, испеченными на открытом огне, и снова грузимся в наши джипы. Сегодня нам предстоит преодолеть непало-китайскую границу и получить офицера сопровождения.
И конечно, оказалось, что у нас неправильные визы. Никто особенно и не удивился. Вид нашего руководителя предполагал нечто подобное.
Но и китайцы – тоже люди и тоже берут на лапу. А мы-то думали, что они более идейные борцы, чем мы. Виза после совсем небольшого, по нашим меркам, сбора в пользу китайских погранвойск была готова, и мы снова двинулись в путь.
Вадька устроился на заднем сиденье и заснул. А я завороженно смотрела по сторонам и пыталась фотографировать на свою мыльницу, что успеваю ухватить, через стекла.
Мы уже на трех с половиной тысячах. Растительность постепенно исчезает. Зато начинает болеть голова. Надо пить, пить и еще раз пить.
И вот, наконец, мы в Дарчене, маленьком поселке, на высоте 4600 метров. Здесь начинает кора вокруг Кайласа. Это сюда стремятся буддисты всех окрестных стран, чтобы очистить карму. Поселок, по нашим меркам, совершенно нищий. Как можно так жить? При том количестве денег, которое протекает через эту местность.
