Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
Сам Дима уже не понимал, хорошо ли находиться в первых рядах или не очень, ведь в настоящее время единственный плюс происходящего — это все видеть и знать раньше других, а любопытство измученный юноша никогда и ни на что, не променял бы. Ведь всепоглощающее чувство ощущения сладко-впитывающихся внутрь знаний, причем любых, необязательно тайн сотворения мира или загадок истории, а просто рассказывающих, чем грозит следующий шаг, уже является наркотиком, от которого требуется отвыкать только идиотам, всем остальным он полезней любых витаминов.
Первая из клеток с правого бока — именно в эту сторону было удобней глядеть юноше через идущего рядом мускулистого и бесстрастного черта — сочилась не могущим быть описанным, душераздирающим криком, иногда переходящем в тоскливое мычание. Эти заставляющие трястись звуки издавал некий мужчина, когда-то бывший полным, о чем говорили висящие с разных частей тела складки кожи, зато теперь сбросивший вес, причем не от плохого питания, а скорее от переживаний за дальнейшую судьбу, вызывающую сомнения своей безысходностью уже в настоящее время.
Честно говоря, парень изо всех сил желал не смотреть в ту сторону, а просто пройти мимо, разглядывая грязные пальцы своих ног и золотистые узоры копыт неспешно-цокающего Джумоука, но серо-голубые глаза сами повернулись в сторону невольного страдальца, и в подробностях описали происходящее внутри неплохо освещаемой темницы. Видимость в жуткой камере создавали все те же потолки, излучающие рассеянное сияние, требующееся для проводимых с человеческим материалом работ то ли обитателями Харона, то ли заезжими рогатыми гастролерами, купившими время развлечься, и вот это, проплывающее мимо зрелище поразило Дмитрия до глубины души.
Внутри небольшой вонючей тюрьмы находился человеческий грешник, подвешенный к светящемуся потолку на ржавый, но острый крюк, неаккуратно пропущенный через сочащиеся густой, темной кровью ладони, второй же, идентичных размеров и внешнего вида торчал из каменного пола и пробивал обе ступни. Было видно, что проводившее эти работы создание не слишком заботилось о качестве и безболезненности отвратительной операции, делая ее быстро и наиболее привычным способом, но с другой стороны, если люди в Аду хуже скотины… Есть ли вообще смысл обращаться с ними лучше, чем они сами с тушами земных, частенько на живую освежеванных животных?
«Наверное нет… Довольно справедливая плата… Разум не всегда означает принадлежность к высшему, неприкасаемому сословию… Разум — это огромная ответственность перед самим собой и другими, если же не научился им пользоваться, то необходимо расплачиваться… И даже, если сам не занимался подобным, то деяния собратьев обязательно лягут на твои плечи… Здесь многие отвечают за проступки не свои, а соседей, коих не пытались удержать от бесцельной свинской жизни, прожитой для удобрения Земли, их же туши уходят в Ад…», — юноша вздрогнул от пронесшихся в голове мыслей, сам не понимая, откуда берутся столь высокопарные философские фразы полные жестокости и напряженно вздохнул, еще раз посмотрев в вонючую камеру.
Удерживаемый крюками человек тихо извивался, видимо каждое движение доставляло немыслимые страдания, а неподалеку, на грязном, окровавленном полу располагался рычаг, сто процентов отвечающий за степень натяжения ржавых крючьев, ну и, конечно не обошлось без мучителя, «развлекающегося» с несчастным, вроде как земным мертвецом.
Рядом с дергающимся, глухо завывающим мучеником стоял тощий, козлоподобный черт, одетый в окровавленный фартук, закрывающий большую часть получеловеческого тела, и занимающийся неспешным снятием кожи с несчастного грешника, профессионально начав с пяток и в настоящее время пребывая на уровне колен. А позади, на неровной, каменистой стене висела знакомая капельница с черной жидкостью, дающей жизнь, которую здесь не желал никто…
Дима когда-то читал, что умелые заплечных дел мастера начинают именно с пяток и заканчивают макушкой, причем их подопечные не умирают во время долгого процесса. И проплывающее сейчас зрелище не сильно покоробило хромающего мальчишку, видевшего множество насыщенных подобными картинами снов, а если кто-то скажет, что сновидения — ерунда, то парень ответит, что реалистичней их он не смотрел даже фильмы 3D в кинотеатре.
Ужасно мучаемый человек кричал из последних сил, иногда переходя на протяжные стоны и глухой вой, а худой черт с возбужденно-горящими глазами не обращал внимания на проходящую мимо массу скота с Земли, сдирая кожу с возможно не заслужившего подобное обращение представителя людской расы, попавшего в жестокие лапы прямоходящего козла.
Идущие вслед за Димой негромко-гремящие цепями узники, не включающие Лкетинга и Такеши, по-разному выражали мнение насчет происходящего, невнятно охая, надрывно взвывая, громче рыдая, короче выплескивали эмоции, как могли, что качественно отличалось от пленников на второй и третьей цепях, практически не издающих звуков. Шествующие же на женской цепи представительницы прекрасного пола вообще рассматривали что-то свое — Дима не мог разглядеть, как ни старался — и выражали эмоции более активно, вследствие чего получали по шеям от предотвращающих панику рогатых, вышибающих девичью придурь ударами мощных кулаков по когда-то миловидным лицам.
— О Господи! Спаси и сохрани! Пощади душу мою грешную!
— Пресвятая Богородица! Убереги от зла! Упаси от лукавого!
— Боже! Тебе молюсь и прошу защиты! Не дай смерти жуткой! Не дай пыток кошмарных!
— Иисус Христос! Сын Божий, умерший ради нас на кресте! Убереги! Пожалуйста!
Эти фразы были единственными, внятно выговаривающимися, остальные вскрикивания, взбулькивания и всхрюкивания чуть ли не передразнивавшие сатиров, было невозможно разобрать, да не очень-то хотелось, тут и без шарад с головоломками хватало развлечений, оставляющих неизгладимый отпечаток в душе. Неспешно же вышагивающий аккуратными копытами Джумоук никуда не торопился, наверняка привычно шествуя знакомыми местами, дабы, всяк сюда входящий оставил надежду на какое-либо спасение, но Дмитрий был не новичком, коего можно запугать содранной наяву кожей. Ну, если только на нем самом…
О чем думал взлохмаченный Такеши неизвестно, а Лкетинг, как обычно молчал, его мысли вовсе застилались тайною и мраком, уж слишком выходец из Африки являлся вроде простым, но одновременно сложным человеком. Храбрый воин-масаи рассказывал, что должен стать шаманом, отчего его внутренняя суть является более сложной, чем незамысловатые фразы и внешняя воинственность, выглядящая большим количеством шрамов и татуировок. Многогранность туземца пряталась внутри, делая его загадочной личностью, непрерывно впитывающей поступающую со всех сторон информацию, обрабатывающей ее и аккуратно складирующей внутри отличного, просто иначе развитого мозга.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
