— Тот человек был ненастоящим, — говорит Вёрджил. — Мужчина… этот… как там его звали?
— Тордан Ллойд.
Вёрджил посмеивается.
— Их серверы перегружаются. Имена перемешиваются. Это хороший знак, думаю. Такая ошибка не проскочила бы пять лет назад. Значит, то, что я делаю, — работает.
— Простите, — говорит Джо, качая головой. Он незаметно делает ещё крошечный шаг к оружию. — Что именно работает?
Вёрджил переходит к стене и смотрит на математику, покрывающую её.
— Это здание — больше чем просто здание. Оно наблюдает за тобой, изолирует тебя, заставляет забывать. Не только тебя — меня тоже. Тот человек был программой безопасности, которая отслеживала меня — я не думаю, что она знала, что именно я, — скорее, отслеживала мои действия — уже какое-то время. Мне нужно было что-то, что её отвлечёт. Заставив систему сосредоточить наблюдение на тебе и соответствующим образом настроить дисциплинарный ответ, я смог застать её врасплох.
Джо сглатывает — не уверен, верит ли тому, что слышит.
— Вы говорите, что я был наживкой?
Вёрджил снова тихо смеётся.
— Ну, на работу вас взяли не за выдающееся резюме, Джозеф.
— Я не понимаю. Зачем всё это с принтером? Зачем всё это вообще?
Тот оборачивается к Джо, поднимая руки.
— Это всё здание — хотя слово «здание» тут явно не полное — работает с одной целью: увеличить производительность и устранить неэффективность и потери. Всё, что оно делает, направлено на это. Используя намеренно избыточно неэффективные методы — он кивает на замки двери, на пишущую машинку на столе, — я остаюсь вне поля зрения. Система не понимает их. Не может их разгадать. Принтеры — высший символ этого: гнать пакет эффективных данных в крайне низкоёмкий физический формат — это противоположность эффективности. Добавь несколько лишних шагов — и я могу передавать тебе послания, не попадая в поле зрения.
Джо стоит неподвижно, пока взгляд Вёрджила на нём.
— Почему бы просто не найти меня за пределами здания, если всё это так отслеживается? Прийти ко мне домой или найти меня в Subway или ещё где-нибудь?
— За пределами здания? — повторяет он. Он дарит мечтательную улыбку — одновременно добрую и отчего-то глубоко печальную. — Ах, если бы это было вариантом.
Джо вдруг вспоминает старушку из IT-офиса — Хильду — и над ним нависает тяжёлое предчувствие.
— Как… как долго вы здесь?
Бровь у Вёрджила сходится — как будто обдумывает вопрос, и печаль на лице сменяется сосредоточенностью. С внезапным приливом энергии он поднимает указательный палец.
— Надо бы ввести вас в курс дела, раз уж вы здесь.
Пружинистым шагом Вёрджил идёт к встроенному шкафу и открывает его, вытаскивая бумажный флипчарт и набор маркеров. На листах — группы графиков и статистика, уже нарисованные от руки.
— Производительность труда и жизненный уровень никогда не были в соотношении один к одному. Маркс и Энгельс знали ещё сто лет назад: когда определённые группы контролируют средства производства, результат этого производства никогда не будет распределён равномерно и справедливо. Понимаешь?
Джо моргает — не уверен, как вдруг оказался по ту сторону лекции.
— Э, да.
— И всё же корреляция существует. То есть: когда способность нации к производительности труда растёт, должен — в какой-то мере — расти и воспринимаемый уровень жизни. Когда мы можем производить больше вещей за меньшее время и с меньшими ресурсами, теоретически у нас должно быть больше вещей — и больше времени, чтобы ими наслаждаться, пусть и без прямой пропорциональности из-за политической коррупции, человеческих слабостей и всего прочего. Следуешь?
— Конечно, — говорит Джо — не особо вникая. Он косится на пистолет на полу, у самых ног, и прикидывает: достаточно ли близко, чтобы подобрать его, пока Вёрджил не заметит?
Тот поворачивается, указывая на один из своих графиков.
— Рассмотри теперь двадцать первый век. Совокупная производительность человеческой расы должна быть выше, чем когда-либо, — и не просто на какой-то процент, а на порядки. Технологии развивались быстрее, чем когда-либо считалось возможным, — от появления компьютеров до наших дней, от машинного обучения до автоматизированных приложений, до ИИ, — мы способны делать больше быстрее, чем можно было представить. Один человек на рядовой должности, пожалуй, делает за день больше, чем аналогичный работник пятидесятых — за целый месяц, исключительно благодаря росту технологической эффективности. Добавь к этому мировое население, более чем утроившееся за последние шестьдесят лет, — значит, производителей стало значительно больше. Производительность, в мировом масштабе, должна была вырасти в двадцать раз, в сто раз — а может, и больше. — Вёрджил хлопает рукой по графику, указывая на линию, экспоненциально ползущую вверх. Он ждёт какой-то реакции, но Джо не знает, что сказать. Он не может поспорить ни с одним утверждением — особенно учитывая, что у Вёрджила, судя по всему, всё посчитано. Просто не может понять, при чём тут он.
— Ладно, — говорит Джо. Он касается пистолета боком ботинка.
— Верно. — Вёрджил листает флипчарт на следующую страницу — снова со статистикой. В быстром движении Джо
