Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
На протяжении всего поросячьего монолога, не переставая орал категорически не желающий успокаиваться ребенок, активно машущий миниатюрными конечностями и раздражающий своими воплями больше, чем все вместе взятые узники четвертой цепи. Свин несколько раз злобно зыркнул в сторону молодой мамаши, что изрядно пошатнуло нервную систему ее соседок, однако Лиза глаз не подняла, будучи занята яйцатым малышом, верещащим на всю цитадель Низама. Девушка, словно знала или интуитивно чувствовала, что они с ребенком являются неприкасаемыми, отчего не обращала внимания на налившегося дурной кровью сатира, привыкшего к раздаче «пряников» по настроению, однако сейчас могущего лишь безнадежно жевать щеки и щелкать острыми зубами.
«Почему она с младенцем ценный товар? Что особенного в матери, родившей в Геенне Огненной? Кто бы подсказал…», — Дима не мог понять сей дилеммы, хоть убей, однако сейчас было не до этого, ведь черт, назначенный ответственным за воду, принялся открывать бочку, напрягая сильно выделяющиеся бицепсы и трицепсы обеих мощных лап.
Рогатый воин, удостоившийся «чести» поить прорву выходцев с Земли, сто процентов не обрадовался заданию, несоответствующему собственным профессиональным навыкам, однако привычная не раскидываться эмоциями морда светилась равнодушием. Две мускулистые лапы, коим больше подошли бы копыта, а не почти человеческие пальцы, сноровисто открутили заскрипевшую железную крышку и бросили к покрытым серебристыми узорами «цокающим» конечностям. Следующее отработанное движение короткошерстной лапы плавно, но быстро опустило ковшик вниз, дабы спустя секунду взметнуть его в воздух уже полный живительной влаги.
Размеры заполняющейся водой посудины были где-то грамм четыреста, что не так уж и много для изможденных жаждой узников, крайний раз пивших в «живой» светящейся трубе, причем много и через силу, однако сей совсем не огорчительный нюанс никого не заботил. Сейчас каждый человеческий раб мечтал и грезил о заполненном водой желудке, буквально видя ее, булькающую в ссохшихся кишках, разносящуюся по изголодавшемуся телу и впитывающуюся в клеточки измученного организма, дабы в конце концов вылиться прозрачной мочой на тощие ляжки.
— Итак! Кто первый?! — болтливый сатир, даже уйдя в компанию к коллегам, никак не мог успокоиться, пытаясь подогнать мигрировавшую с Земли скотину к благоустроенной поилке, но людское стадо настороженно сопело, не решаясь сделать первый шаг, хотя всепоглощающая жажда пожирала их изнутри и снаружи.
В этой бесконечной круглосуточной паранойе принимали участие идущий по правую руку страх и витающие в голове подозрения, нашептывающие, что всех людей собираются убить, причем неважно по-тихому или с шутками-прибаутками, но смысл один — смерть замахнулась остро-заточенной косой. Да уж… В Аду психические расстройства были такими же естественными, как и копыта на ногах местных жителей, а мания преследования считалась неотъемлемой частью существования, этакой изюминкой без которой здешняя жизнь показалась бы слишком пресной и заунывной, такой же, как дома.
Лично Дмитрий не хотел идти вперед по той же причине, что и в Сортировочной. Парень желал для начала взглянуть на шибко храбрых, обезвоженных выскочек, как бы эгоистично это не выглядело и только потом выдвинуться за порцией холодной или пусть даже теплой воды, пропустив вперед полную скованных людей цепь, другой вариант отсутствовал.
Вот и получилось, что каким бы терпеливым и пытающимся сберечь хозяйское добро карликовый черт не был, но долго это сидение на месте продолжаться не могло и удивительно крупные желваки на свиной морде заходили ходуном. Сатир приподнял одно лоснящееся плечо, затем второе, поводил ими из стороны в сторону и сделал «цок», отрываясь от компании весело-хохочущих собратьев, травивших то ли анекдоты, то ли молодецкие рассказы, как правильно насаживать на член земных женщин, однако суть не в этом. Суть в том, что он был вроде, как главным среди представителей своего вида, а также временно командовал звероподобными чертями, поэтому головой отвечал за происходящее в рабском загоне и сейчас закованный в больные легкой ржавчиной цепи люд не соответствовал необходимым требованиям ухоженно выглядящего скота, поэтому…
Он сделал второй «цок» и поднял вогнутую назад ногу для третьего, но этого не понадобилось, ибо всех удивила молодая мать, поднявшая истонченную испытаниями руку и больше переживающая не за себя, а до сих пор кричащего ребенка.
— Я пойду! Я! — она осторожно поднялась, понимая, что если сделает это быстро, то длины удерживающей ее цепи не хватит из-за сидящей рядом, глядящей в пол соседки, непрерывно шевелящей грязными пальцами рук. — Ну, встань! Пожалуйста, а? Ну хоть кто-нибудь! Почему вы не хотите вставать!? Ну, пожалуйста! — она не забыла слова вежливости, полные умоляющих ноток обращенных ко второй, хотя пусть даже любой, не могущей подняться рабыни, дабы подать пример остальным.
Внезапно она, та самая вторая узница робко зазвенела цепью и оттолкнулась от пропитанного застарелой мочой камня, не поднимая голову со спутанными волосами и выставив на всеобщее обозрение оголенные части вполне неплохого тела, мгновенно оцененные почти всеми без исключения мужиками обоих планет, в особенности толстыми сатирами, похотливо засверкавшими красными глазами.
— О! Да при хорошем освещении ты намного лучше выглядишь! — где оно было — это хорошее освещение — непонятно, но пузатая, больше всех выделяющаяся свинья крутанула тусклым клинком и осмотрела прячущую глаза девушку, мысленно насилуя ее во всех мыслимых и немыслимых позах. — Сиськи, жопа, фигура… Ничего такая самочка! — поросенок почесал лоснящееся от хорошей кормежки пузо, не забыв зацепить верх мохнатого лобка. — Не хочешь покувыркаться милая, а? Ха-ха-ха! — язвительно захохотал демон, а дрожащая узница Джумоука ничего не ответила, оставшись стоять, понурив голову, однако ее тело заметней затряслось.
Сама Лиза, чья инициатива привела к усилению испуга последовавшей за ней девушки, ни капельки не смутилась диалога направленного в сторону трясущейся соседки, больше переживая за орущего младенца, отказывающегося принимать любые варианты сюсюканья.
— Т-ш-ш! Т-ш-ш мой хороший! Мамочка рядом! Мамочка с тобой! Не плачь солнышко! — она ласково смотрела на верещащего ребенка, не забывая вскидывать вверх глаза, и ожидая начала подъема остальных узниц, вроде бы зашевелившихся, но никак не могущих отдать приказ задницам на отрыв от холодного пола.
— Я не хочу вставать!! Не буду!! Лучше смерть, чем сделаю хоть шаг к этой бочке!! Разве вы не понимаете!? Не понимаете?! Они что-то задумали, посмотрите, как смотрят на нас!! Эти красные и оранжевые глаза!! Их копыта!! Никакой Господь не спасет нас от них!! Исчадия Ада!! — разорвала вонючий воздух истеричными криками одна из рабынь, чьи нервы все-таки не выдержали. — Ни за что не встану, хоть убейте!! И свет падет на темный мир!! И выжжет зло!! И появятся ростки нового!! — навсегда или на время свихнувшаяся девка зашлась в безумной истерике, изрыгая накопленный ужас в виде связных и наоборот фраз. — Я не сделаю ни шагу!! Ха-ха-ха!! — она с несвойственной ее массе силой затрясла цепями, заставив дергаться тела соседок, испугавшихся ее больше, чем мерзких рогатых. — Попробуйте подойдите!! Попробуйте!! Адские отродья!! Животные!! О, Пресвятая Богородица!! О, Иисус Вседержавец!! Дайте сил уничтожить гнездо Тьмы!! Помогите мне!! — заходилась в сиплом крике сумасшедшая женщина с кривящимся, как в эпилептическом припадке лицом.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
