Меня к слову в компании все называли «Малым», потому что я был младшим из всех. Почему-то его моё присутствие раздражало, ко мне он не скрывал агрессии, по возможности называл «долб**м» и по посылал. Сначала я не понимал почему это происходит, был даже случай, когда он запустил в меня пустой пивной бутылкой. В тот день, когда Лестат сказал, что я готов пройти «посвящение». Тогда дядя Игорь что-то кричал, как обычно крыл меня матом. Его слова тонули в шуме огромной компании. Он был единственным как оказалась, кто еще пытался кинуть мне руку помощи, предупредить обо всем. Дать шанс. В тот вечер понять это у меня не получилось, ну, а потом, как это обычно бывает, стало поздно.
- Ты обязан пройти пару «испытаний», которые докажут, что ты достоин, - говорил Лестат и вел меня к первому из двух «испытаний». – Первое «испытание», это полная ерунда, каждый из нас проходил его, даже Кмарина.
Был вечер, и мы шли в сторону одного из спальных районов.
- Ты же слышал историю про «Горьковского садиста», наш городской маньяк. Убивал детей у себя в квартире средь бела дня. Пытал их настолько страшными способами, что материалы дела до сих пор засекречены. Знаешь, в чем его фишка была? Он квартиру снял в доме для глухих, да, прикинь, у нас в городе и такой есть. Там раньше было целое общежитие для глухих. При одном «ПТУ» что ли, а в девяностых волшебным образом, комнаты стали квартирами. Магия прям. В этом доме, потом так и повелось, квартиры брали только глухие, не знаю как, может сарафанное радио, - сказал он со смешком и продолжил. – А этот старый х** прохавал что там живут только глухие, а в его деле это чуть ли не идеальные соседи, и стал туда водить детей. А что, криков все равно никто не услышит. Конечно, не Чикатило, но по меркам нашего города устроил натуральный геноцид. Восемь детей. Всего за три года. Наверное, мог бы он и дальше орудовать, да так стал он бухать по-черному, банально попался на том, что забыл дверь свою закрыть. Набухался, обоссался и заснул в процессе. Кто-то из соседей заглянул, а там как в «Техасской резне бензопилой», ну и загребли его. Хата его опечатанная стояла, а потом, народное негодование. Пару раз пытались сжечь её, стёкла били, погромы там устраивали. Ну, а мы тоже без дела не сидели, и стали наведываться туда. Виктор Андреевич меня туда лично водил, закрывал на ночь. Это твое первое «испытание».
Мы подошли до ничем не выделяющейся на фоне других домов пятиэтажки и зашли внутрь. Обычный подъезд, обычная лестница и коридор. Последняя деталь была не типична для жилых домов. Вдоль коридора были двери, как в общагах. Мы поднялись на пятый этаж, дошли до конца коридора. Там, в самом тупике, была грязная, исписанная матами дверь. Лестат начал звенеть ключами, и открыл большой навесной замок. Внутри воняло ссаниной и строительной пылью. Комната была пустой, только сбитые дощечки паркетного пола валялись везде. Никакой мебели или следов того, что там вообще кто-то жил. Фонарик Лестата светил по сторонам. Все стены вокруг были в граффити и матерных надписях. Будто каждый кто побывал здесь за всё это время, оставил надпись на память. Хоть визуально внутри ничего жуткого не было, ощущение от нахождения внутри было довольно неприятным. Каким-то гнетущим что ли. В голову лезло всякое дерьмо, не страх, а что-то тягостное. Какие-то несформированные сожаления. Горечь, смертная тоска. Ощущение беспомощности.
- Смотри что сейчас будет, - начал Лестат. – Все очень просто, ты мне сдаешь телефон, а я тебя закрываю, до утра. Утром, с первыми лучами солнца буду как штык, - сказал он и протянул руку ожидая мой телефон.
- А от меня что требуется то? – спросил я, не понимая суть происходящего.
- От тебя требуется ждать и внимательно слушать. Здесь обитают духи тех, кого не услышали. Ты главное не пугайся, знаешь почему Серега седой? Он слишком сильно испугался, - он радостно хлопнул меня по плечу. – Что бы ты тут не увидел ночью, чтоб тебе не говорили, не верь этому. Они будут пугать тебя, но не со злости, больше от скуки. Они уже давно ничего не чувствуют. Помни - они умерли. Ты здесь не для того, чтоб просто дождаться утра, ты здесь чтоб доказать нашей компании что ты достоин. Виктор Андреевич был умнейшим человеком, он нашел последовательность. Он знал, как совершить «переход». Скоро ты все поймешь, наберись терпения, пробыть здесь ночь, важно «перехода». Будь очень внимателен. Но повторюсь – что бы ты тут не увидел, помни: они ничего тебе не могут сделать, они давно умерли.
- Охереть чел, это какой-то «Вий» получается. Ты меня тут закрываешь, и уходишь? Мне может еще круг на полу нарисовать?
Лестат засмеялся.
- Ладно давай телефон, и я пойду. Не ссы, я тоже был здесь, и мне тоже было пи**ец как страшно, особенно когда Виктор Андреевич рассказывал про все это. Он был великий человек. Ладно, давай трубу.
Я положил ему телефон в руку и остался стоять на месте.
- Дай хоть пару сигарет!
- Не положено, свет может отпугнуть мертвых и привлечь тех, кого привлекать не стоит. Ладно, увидимся утром… надеюсь, - он засмеялся и закрыл дверь снаружи.
Его последняя фраза меня конкретно застремала. После того как он ушел, я так и остался стоять на том же месте, в центре комнаты. В коридоре еще не перестали быть слышны удаляющиеся шаги, а мне уже расхотелось там находиться. Вдруг пришло какое-то осознание глупости того, что происходит. Мне нравилась их компания, проводить время с ними, говорить о музыки и пить алкоголь. Других друзей у меня не было, в школе всё было ужасно, дома родители постоянно ругались и перед тем, как я ушел, даже не спросили к какому другу я иду с ночевкой. Компания Лестата для меня была чем-то большим чем просто друзья, пусть и сейчас это слишком наивно, но тогда мне не хотелось их терять. Подводить их доверие или прослыть слабаком. Поэтому я и согласился на все это.
Часов у меня не было, и судить о течении времени было сложно. Периодически внутри дома раздавались какие-то шумы. Гул, как когда стиральная машинка переходит на отжим. Редкие хлопки дверей где-то в глубине. Довольно быстро и этот шум стих. В доме
