Даниил тоже легко переключился на нашу «семейную» часть разговора:
— Ты мог бы и не узнать ничего никогда, если бы не ведьмы, толкнувшие меня к активным действиям, разбудившие во мне дремавшую вторую половину… Если бы в нашем городе были еще открытые оборотни, то есть имелась бы вероятность, что заклинание обошло бы меня стороной… Но открытый, как ты знаешь, только я, и заклинание выбрало меня… Я один из оборотней живу в лесном логове…
И Даниил завыл. Так протяжно и пугающе, что я даже… позавидовал такому умению выть.
— Хочешь выть так же, как и я? Хочешь наводить страх на людей? Хочешь власти над сердцами горожан? — спросил оборотень, словно подслушав мои мысли.
— Хочу, но не такой ценой. Я не хочу быть оборотнем. Хочу быть обычным мальчишкой, таким же, как прежде.
— Прежним мальчишкой ты уже не будешь никогда, — пророчил Даниил, — потому что ты знаешь, кем являешься на самом деле. Как поступать с этим — решать тебе.
— И решу, — сказал я, поднимаясь с пенька. — Тогда, когда сорву маску с Лилии Владимировны. — Я посмотрел на часы. — Мне надо идти домой. Скоро начнет светать, и мама вернется с работы.
— Я отведу тебя короткой дорогой, тайными тропами оборотней, — проговорил Даниил.
— Ну что ж, отведи, — согласился я и пошел следом за ним.
Он вел меня сквозь деревья и кусты такой дорогой, где я раньше не ходил, и неожиданно передо мной открылась знакомая асфальтированная дорожка, ведущая к дому.
— Так быстро? — изумился я.
— Оборотни все делают быстро, — прорычал Даниил.
Я собрался было распрощаться с оборотнем, но вспомнил чуть ли не о самом главном:
— А ведьмы? Мы о них забыли…
Даниил зарычал, развернулся и нырнул в стену из деревьев. Через несколько минут он вернулся, держа в охапке трех женщин. Положил их на землю. Все они были без сознания.
— Вот.
И, махнув хвостом, Даниил скрылся из виду.
Сразу же очнулась Наталья.
— Я все знаю, — сказал я. — Вы сами виноваты в том, что с вами случилось. Вы — алчные ведьмы.
Наталья отвела от меня взгляд.
— Да. Мы колдовали… но…
— Давайте обойдемся без «но», ладно? Прежде чем что-то делать, думать надо.
— Уж точно, знала б куда падать придется, соломки подстелила бы, — закивала Казаченко.
А я замолчал. Не стал ничего ей доказывать. Все равно ведь не поймет до конца, какую роль она и ее товарки сыграли в моей жизни…
— Если вы кому-нибудь скажете, где логово оборотня — вам несдобровать, — угрожающе произнес я. — Сейчас я вызову врачей. Советую вам, Наталья Казаченко, забыть о том, что вы когда-то видели меня. Сделайте так, чтобы у вас появились провалы в памяти, договорились?
— Хорошо… — в глазах Казаченко стоял испуг. — Клянусь, я никогда никому не открою правду. Клянусь…
— Вот и отлично. Так будет лучше всем.
Уже из своей квартиры я вызвал «Скорую помощь» и подошел к окну. Недалеко от дома, возле песочницы, лежали на пожухлой траве три ведьмы, две из которых не приходили в себя, а одна не могла сделать ни шага. Может быть, я последняя сволочь, но мне ни капельки не было их жалко.
Когда приехала «Скорая помощь», врачи погрузили их — грязных, отвратительно пахнущих ведьм с ввалившимися щеками — в машину и выехали со двора.
— Езжайте, ведьмы! — клацнул я зубами, как оборотень, и отошел от окна.
Я заварил чаю. Держа в руках горячую чашку, сел к окну. Осмотрел утренний пейзаж: мокрые ветки деревьев, дворничиху, приводящую в порядок детскую площадку, кошку, осторожно прохаживающуюся по траве… Чашка, должно быть, жгла ладони, но я не ощущал боли. Наоборот, мне было холодно. И страшновато. Потому что вдруг показалось, что моя жизнь кончилась.
Сделав первый глоток, я неожиданно повеселел.
— Ну и чего я драматизирую? Может, все хорошее в моей жизни не закончилось этой ночью, а только началось? — но сразу же и засомневался: — Нет, этого не может быть… Надо смотреть на мир реально… Мой отец — оборотень. Да и я сам — оборотень… Что ж тут может быть хорошего? А вообще… Поживем — увидим.
За окном подул ветер, и с веток деревьев слетели золотые листья, засыпав только что выметенную дворничихой площадку. Они закружили в красивом танце, словно говоря мне: «Не отчаивайся! У тебя все впереди!» Танец этот был только для меня…
Я поверил листьям. И ощутил жгучую боль в ладонях. Жизнь возвращалась ко мне.
Глава VII
На съемочной площадке
По моим подсчетам, я должен был спать и видеть десятый сон. Только несчастные дворники вынуждены убирать улицы ни свет ни заря. Итак, вставать и идти в школу было еще рано, и я решил несколько минут подремать, чтобы днем не заснуть на ходу где-нибудь посреди улицы. Но сон не шел. Меня одолевали разные мысли, рассуждения о жизни, о том, что будет дальше и будет ли вообще. Я сопоставлял факты и странные обрывки маминых фраз, которые раньше мне были непонятны, а сейчас, когда я все узнал, многое становилось мне ясно, в том числе и то, что мама могла иметь в виду, когда повторяла: бросить свою семью может только зверь. Правда, вполне вероятно, что мама так ни о чем и не догадалась. И, возможно, до сих пор не поняла, что Даниил не шутил, когда говорил, мол, он — зверь. А что, нормальная реакция нормального человека. Очень редко кто в подобной ситуации подумает: «Он ушел из семьи потому, что он оборотень».
Я никак не мог заснуть. Было очень необычно не спать всю ночь, а потом уже под утро, когда рассвело, пытаться заснуть… Чувствовалось, что ночью произошло что-то очень необычное — атмосфера в квартире была прямо-таки пронизана тонкими нитями тоски.
Я отправился в мамину комнату, лег на неразложенный диван, укутался мягким пледом, который мне подарили на день рождения и, чтобы избавиться от тяжелых мыслей и убить время до школы, включил телевизор. По одному каналу шли дурацкие японские мультики, по другому рекламировали чудо-пылесос: полная дамочка рассказывала, захлебываясь хорошо отрепетированным восторгом, что такой пылесос должна купить любая хоть немного уважающая себя хозяйка (дамочка уверяла, что так и сделала, и теперь, мол, не представляет себе жизни без чудо-пылесоса, работающего на мыльных пузырях, и поражается, как вообще дожила до сорока лет без него). А следом сразу же началась реклама специальных мыльных пузырей.
«Вот чушь», — зевая, подумал я. И уже хотел было выключить телевизор, но автоматически нажал еще на одну кнопку на пульте дистанционного управления. Телевизор с полной дамочки переключился на музыкальный канал «MS-TV» (первая половина названия — сокращение от «Music star»), и я оторопел. Рот застыл на середине зевка, вызванного мыльным пузырем. Я вперил взгляд в экран и не мог поверить своим глазам. В студии рядом с ведущим сидела… Прокопьева Лилия Владимировна — моя классная руководительница и по совместительству директриса нашей школы!
