— Чего остановились? — рявкнула Прокопьева. — Так ведь все хорошо было на этот раз!
— Я чувствую запах человека! Чужака! — провозгласил Рома.
— Да?! — Прокопьева принялась оглядываться, нечаянно выронив сигарету на пол.
Я отступил в глубь коридора, краем глаза поглядывая за происходящим в одной из комнат подвала.
За несколько секунд музыканты превратились из людей в оборотней. Одежда на них лопнула, музыкальные инструменты отлетели в сторону. Оборотни шумно вдыхали воздух, определяя, откуда исходит запах человека.
— Где?! Где он?! — вопила перепуганная Прокопьева и обратила внимание на легкий дымок, поднимающийся вверх откуда-то из под ее ног: — Ой, пожа-а-ар! Быстро несите воду, надо затушить огонь! Ловите чужака! Ну-у!
— Ррры! — откликнулся один из оборотней. Кто-то кинулся за мной, кто-то бросился за водой, чтобы потушить огонь, разожженный сигаретой. Причем никто не обратил внимания, что прямо перед носом, на стене, висит огнетушитель.
«Черт! Попался!» — досадливо подумал я. Развернулся и что есть силы помчался прочь из подвала, устремившись к выходу из школы. Когда я выбежал из коридора, то очень предусмотрительно захлопнул за собой железную дверь. Она ударилась о косяк со страшной силой и оглушительным грохотом, который должна была бы услышать даже самая глухая сторожиха на свете — наша баба Люба.
Щелкнули замки. Но сразу вслед за этим дверь загремела, затряслась — ее пинали с внутренней стороны. Отличительная черта оборотней — сила. Проявилась она и сейчас: дверь тряслась так, что со стены сыпалась штукатурка и железная махина грозила вот-вот сорваться с петель или попросту вывалиться наружу вместе с частью стены.
— Божечки мои! — послышалось издалека громкое кудахтанье бабы Любы. Она всегда кричала, так как считала, что если она глухая, то все остальные люди в мире тоже ничего не слышат. — Что там творится? Конец света, что ли? Роман про любовь почитать не дают…
«Старая тетеря! — буквально затрясся я от злости. — Ты романы про любовь читаешь, а у меня оборотни за спиной носятся!»
И вот на горизонте замаячил выход из школы. Со всего размаху я ударился в дверь, ожидая, что она раскроется. Но не тут-то было: на петлях висел добротный замок и словно говорил: «Отсюда нет выхода!» Я чуть не поседел от ужаса.
Сзади раздавалось рычание оборотней, уже выбивших подвальную дверь, а впереди — тоже дверь, но на замке. Безвыходное положение. Впору было превратиться в оборотня и выбить «свою» дверь, но я не знал, во-первых, как нужно перевоплощаться, а во-вторых, хватило бы у меня времени на перевоплощение?
— Что там такое? — Крик бабы Любы становился громче. А рычание оборотней повергало меня в ступор.
В смятении я оглянулся по сторонам и снова чуть не поседел — на этот раз от радости: на столике, за которым днем сидит охранник, лежала связка ключей и поблескивала металлом. Я стремительно схватил ее и начал тыкать каждый ключ в замок. Рычание раздавалось уже где-то неподалеку от меня, и, когда я совсем уже распрощался с жизнью, ключ повернулся в замке.
Все это действие: от того момента, как я выбежал из подвала, до того, как выбежал из школы, длилось всего несколько секунд, но эти секунды показались мне вечностью.
Я распахнул парадную дверь и стремительно унесся из школы.
Дома меня встретила взволнованная мама. Она открыла дверь (ох, кругом эти двери!..), едва я нажал на кнопку звонка.
— Нас задержали в школе на уроке труда, — соврал я.
— Ничего себе задержали! Пора мне наведаться к вашему Кукушкину! — возмутилась мама. По ее лицу было заметно, что она рада такой «естественной» причине опоздания.
— Не к Кукушкину, а к Туканову, — поправил я маму. — Не надо, не ходи. Ты же знаешь его гадкий характер и ничем не обоснованное самомнение. Зря нервы потратишь, тебе же дороже выйдет.
— Да? Ну, я заранее подумаю, что ему сказать… — заколебалась мама.
— И думать нечего! Больше он нас задерживать не будет. У нас… эээ… важная работа была… Кораблики выпиливали…
Чтобы пресечь все дальнейшие разговоры на щекотливую тему, я быстро сел за стол и стал с аппетитом поедать суп. А потом отправился в зал смотреть телевизор. По первому каналу шло «Поле чудес».
— Я привезла вам подарки! — радостно, с южным акцентом сказала женщина-игрок и вытащила откуда-то снизу запеченного поросенка.
Якубович с кислой миной посмотрел сначала на женщину, потом на несчастную хрюшку и вздохнул. И дураку становилось понятно, что это бесконечное поле ему до смерти надоело. Но вот парадокс — тем не менее каждую пятницу полстраны замирает перед своими телевизорами и смотрит «Поле чудес» с таким же интересом, как десять лет назад.
Спустя немного времени в зал вошла мама и села в кресло в углу с какой-то книгой в руках. Я сделал телевизор тише и переключил его на другой канал, где шел какой-то боевик. Однако мои мысли были заняты вовсе не фильмом — я погрузился в размышления по поводу того, как я живу. До недавних пор, а именно до начала осени, я жил «автоматически», то есть так, как живут большинство подростков — учился, гулял по вечерам, ждал каникул и чуть не плакал, когда они заканчивались. Но с нынешней осени все изменилось — мир вокруг себя я стал воспринимать по-другому. И каждое утро просыпался с непонятным предчувствием. Но пока ничего значительного не случалось… Случилось только сегодня ночью — я узнал правду о своем рождении. Предчувствие не обмануло меня, произошло нечто значительное. Теперь я знаю, кто мой отец. Знаю, почему он бросил меня и маму. Знаю то, чего не знает мама.
Я взглянул на маму. Она с упоением читала книгу и не догадывалась, о чем я думаю. Не догадывалась, что теперь я знаю о нашей семье больше, чем она.
Мама почувствовала мой взгляд и оторвалась от книги. Хитро улыбнулась.
— Сколько времени? — поинтересовалась она, хотя часы висели перед ней на стене.
— Полдесятого.
Я положил пульт на деревянный подлокотник кресла, но он скользнул и упал на пол. Наклонившись, чтобы поднять его, я заметил, что мама отчего-то странно заулыбалась. Не став придавать этому значения, я переключил телевизор на другой канал, где начинался фильм ужасов. Вместе со щелчком переключения канала в моей голове тоже что-то как будто щелкнуло, и я стал размышлять о новой проблеме — о школе. Вернее, о том, что с ней происходит.
Выходит, днем наша школа — совершенно обычная, а вечером, после того как ее покинут все ученики, она превращалась в притон оборотней. И, главное, директриса Прокопьева в курсе всего этого… Опять Прокопьева. Везде она… В чем же ее секрет? Как «Лили» связана с участниками «Вкуса крови»? В смысле, это-то я уже выяснил: она — создатель группы. Но если мне не изменяет память, то на День города «Вкус крови» приезжал к нам из столицы. Специально, чтобы выступить перед публикой. А потом артисты должны были сесть на самолет и улететь обратно в столицу. Почему же они снимают клип не где-нибудь, а тут, в нашей школе? Не потому ли, что здесь «Лили»?
