В своем кабинете Бейкер налил Нику чашку черного кофе из огромного термоса. На столе шерифа стояла тарелка с начатым завтраком, и он снова подвинул ее к себе. Ник отхлебнул кофе. Больно, но кофе был отличным.
Он похлопал Бейкера по плечу, а когда тот поднял голову, Ник, указав на кофе, потер живот и подмигнул.
Бейкер улыбнулся.
— Конечно, кофе хорош. Моя жена Джейн варит его отлично. — Он засунул кусок омлета себе в рот, прожевал и снова заговорил: — Здорово это у тебя получается. Как пантомима. Клянусь, у тебя не возникает особых проблем, когда ты хочешь, чтобы тебя поняли.
Ник неопределенно повертел в воздухе рукой, как бы желая сказать:«Соmme ci соmme са»,[1]
— Я не буду удерживать тебя, — заметил Бейкер, подбирая кусочком хлеба жир, — но вот что я скажу тебе. Если ты застрянешь здесь на какое-то время, возможно, мы сможем поймать парней, которые отделали тебя. Как ты?
Ник, кивнув, написал: «Вы думаете, я смогу вернуть недельный заработок?»
— Вряд ли, — грустно произнес Бейкер. — Я всего лишь провинциальный шериф. А для этого нужен кто-то другой.
Ник кивнул, вздрогнув от боли. Сложив руки вместе, он изобразил улетающую птицу.
— Да, что-то вроде этого. Сколько их было?
Ник поднял четыре пальца, потом покачал головой и поднял пять.
— А ты сможешь опознать хоть кого-нибудь из них?
Ник вытянул один палец и потом написал: «Высокий блондин. Вашей комплекции, возможно, немного крупнее. Серая рубашка и брюки. У него массивное кольцо. На среднем пальце правой руки. Фиолетовый камень. Им он меня и порезал».
Читая написанное, Бейкер изменялся в лице. Сначала беспокойство, а потом гаев. Ник, подумав, что гаев обращен к нему, снова испугался.
— О Господи, — сказал Бейкер — Ты уверен?
Ник неохотно кивнул.
— А что еще? Еще что-нибудь запомнил?
Ник стал усиленно вспоминать, а потом написал: «Маленький шрам. На лбу».
Бейкер прочитал написанное.
— Это Рей Бут, — сказал он — Брат моей жены. Спасибо, малыш. Пять утра, а день у меня уже испорчен.
Ник пошире открыл глаза и сделал жест, выражающий соболезнование.
— Ну что ж, ладно, — больше самому себе, чем Нику, сказал Бейкер, — Он плохой актер. Дженни знает это. Он частенько избивал ее, когда они были еще детьми и жили под одной крышей. И хотя они брат и сестра, мне придется забыть о родственных чувствах на этой неделе.
Ник смущенно уставился в пол. Через мгновение Бейкер потряс его за плечо, чтобы Ник видел, что он говорит.
— Наверное, у нас ничего не получится, — сказал он. — Рей и его дружки-ублюдки выгородят друг друга. Ты один против них. Ты хоть одного ударил?
«Врезал этому Рею в живот, — написал Ник. — А другому заехал по носу. Возможно, сломал».
— Рей якшается в основном с Винсом Хоганом, Билли Уорнером и Майком Чайлдрессом, — сказал Бейкер, — Возможно, если я припру Винса к стенке, то мне удастся расколоть его. Он бесхарактерный и такой же мягкотелый, как сгорающая на солнце медуза. Если я выбью из него признание, тогда смогу сломить Майка и Билли. Рей получил это кольцо в братстве колледжа. Но он завалил экзамены на втором курсе, — Он замолчал, барабаня пальцами по краю тарелки, — Пожалуй, мы можем попробовать, малыш, если хочешь. Но я заранее предупреждаю тебя, что у нас, может, ничего и не получится. Они жестоки и трусливы, как свора бродячих собак, но они местные, а ты всего-навсего глухонемой проезжий. И если они вывернутся, то расправятся с тобой.
Ник подумал об этом. Он мысленно воспроизвел пережитое: его толкают от одного к другому, как окровавленное чучело, а губы Рея складываются в слова: «Я сровняю его с землей. Сосунок ударил меня». А потом ощущение потери, когда у него сорвали со спины рюкзачок, этого неразлучного приятеля последних двух лет, проведенных в беспрерывных странствиях.
Он написал в блокноте два слова, подчеркнув их: «Давайте попробуем».
Бейкер, вздохнув, кивнул:
— Хорошо. Винс Хоган работает на лесопилке… хотя это и не совсем так. Все, что он там делает, так это протирает штаны. Что ж, часов в девять мы поедем туда с тобой. Возможно, мы так испугаем его, что он во всем признается.
Ник согласно кивнул.
— Как твой рот? Доктор Соумс оставил таблетки. Он сказал, что тебе должно быть очень больно.
Ник опять кивнул — теперь печально.
— Я доберусь до них. Это… — Он замолчал, и в своем безмолвном мире Ник увидел, как шериф чихнул несколько раз, достав платок. — Ну это уже другое дело, — продолжил он, но отвернулся, и Ник уловил только первое слово. — Кажется, я не на шутку простыл. Господи, ну что за жизнь? Добро пожаловать в Арканзас, малыш.
Налив в стакан воды и взяв таблетки, шериф подошел к Нику. Пока тот мучительно глотал, Бейкер потирал шею. Там определенно болело. Опухшие миндалины, кашель, насморк, к тому же, кажется, небольшая температура. Да, денек вырисовывался лучше некуда.
Ларри проснулся, похмелье не было слишком тяжелым, но во рту было такое ощущение, будто детеныш дракона устроил там себе туалет, к тому же его не покидало чувство, что он находится там, где ему не следовало быть.
Кровать была односпальной, но подушек было две. Доносился запах жареного бекона. Сев, он увидел в окне еще один серый нью-йоркский рассвет, и первой его мыслью было то, что они сделали что-то ужасное в Беркли прошлой ночью: что-то грязное, черное, атавистическое. Затем события прошлой ночи начали всплывать в памяти, и он понял, что смотрит на университетскую Фордхэм-стрит, а не на Беркли. Он находился в квартире на втором этаже на Тремонт-авеню, неподалеку от Центрального вокзала, а его мать волнуется, где это он пропадает всю ночь. Позвонил ли он ей, хоть как-то извинился перед ней?
Ларри свесил ноги с кровати, нашел смятую пачку «Уинстона» с оставшейся единственной сигаретой. Он закурил. Вкус у сигареты был как у засохшего дерьма.
Девушку звали Мария, она сказала, что она… кто? Оральный гигиенист, кажется так. Ларри не знал, насколько она разбирается в гигиене, но насчет орального искусства Мария была на высоте. Он смутно помнил, как его обглодали, словно ножку вареной курицы. Кросби, Стиллс и Нэт пели по маленькому стерео в гостиной о том, как много воды утекло под мостом, о времени, растраченном напрасно. Если память ему не изменяет, Мария не стала тратить время напрасно. Она была несколько ошеломлена, узнав, что он тот самый Ларри Андервуд. Разве в какой-то момент ночного веселья не была она одной из многих, кто искал открытый магазин, чтобы купить пластинку «Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?»,
