сшибая длинные стебли кукурузы.
– Сабелькин, стой! – перекрикивая визг Маргариты Павловны, закричал председатель.
Вася бежал не разбирая дороги, листья кукурузы хлестали его по лицу, били по рукам и ногам, а позади шумно дышал Фёдор Андреевич, бросившийся за ним в погоню.
Сабелькин выскочил на дорогу, затравленно осмотрелся и, увидев «бобик», побежал к нему. Резко распахнул дверь, прыгнул на водительское сиденье и завёл машину. На дорогу выбежал голый председатель совхоза.
– Свет да победит тьму!
Василий размашисто перекрестился и включил фары.
– Сабелькин, не дури, – крикнул Фёдор Андреевич, прикрывая глаза рукой. – Выйди из моей машины, поговорим…
– Нет, писюлявый демон, ты меня не проведёшь… Убирайся в свою преисподнюю, к чертям собачьим!
Василий выжал сцепление, рывком переключил скорость и вдавил педаль газа. «Бобик» заревел, его колеса с проворотом крутнулись, и машина рванула с места. Председатель испуганно вскрикнул, по-бабьи всплеснул руками и побежал прочь. Машина, набирая скорость, неслась за ним, освещая фарами его жирные бока и блестящий от пота зад.
Чувствуя надвигающуюся опасность, Фёдор Андреевич прытко отскочил в сторону, скрываясь в густо растущей кукурузе. Василий крутанул баранку, заставив председательский уазик последовать за бегущим. Машина влетела на поле. Спелые початки забарабанили по капоту, по фарам, брызги кукурузного сока и ошмётки листьев попали на лобовое стекло.
Василий включил дворники, но они только ухудшили ситуацию, размазав всё по стеклу.
– Кукуруза, мать её, царица полей! – ругался Сабелькин, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь белую поволоку на стекле. Он крутил руль, кидая машину то вправо, то влево, но всё было тщетно – Фёдор Андреевич словно растворился в кукурузе.
Уазик вновь выскочил на дорогу, его передние колеса наехали на какой-то бугор, машина подпрыгнула и в следующее мгновение влетела в глубокую яму. Эту яму жители посёлка знали очень хорошо, у неё даже было свое название – Пасть дьявола.
Уазик ударился о заскорузлый край Пасти так сильно, что капот встал горкой, движок страдальчески захрипел, сплюнул буро-маслянистой мокротой и заглох навечно. Василий Сабелькин, словно пуля, разбив лобовое стекло, вылетел из машины. Ударившись об ухабистую дорогу, он несколько раз перекувырнулся и скатился в кювет.
Последнее, что увидел Василий, теряя сознание, было фосфоресцирующее свечение, которое приближалось к нему, а затем он словно провалился в холодный мрак деревенского подвала.
Летняя ночь жадно вцепилась своими грязными ногтями в раскинувшиеся сельскохозяйственные поля, стараясь изо всех сил не пустить на небосклон рассвет. Но силы её были на исходе, и посветлевший горизонт уже окрасился розовым. Вдалеке, где виднелись тёмные дощатые домики, закричал первый петух, оповещая окрестности о прибытии нового дня.
Наступил день, потом пришёл другой, а через месяц судья в чёрной мантии, еле сдерживая смех, спрашивал у председателя совхоза, стоящего в зале суда на месте ответчика:
– Если я правильно понимаю ситуацию, товарищ Сабелькин принял вас, Фёдор Андреевич, за некое оккультное существо, потому что в тот момент на вас был надет светящийся кондом?
Председатель, багровея толстыми ушами, кивнул и уточнил:
– Шурин из ГДР прислал… Фосфоресцирующее…
– Что?
– Я говорю, фосфоресцирующее… Из ГДР…
Все присутствующие в зале суда грохнули от смеха. Судья, не в силах больше сдерживаться, закрыл лицо бумажной папкой и разразился истерически хохотом, импульсивно дёргая под столом худыми ногами. Потом положил папку на стол, вытер подступившие от смеха слёзы и, сделав серьёзное лицо, постучал судейским молоточком, призывая всех к тишине и порядку. Судебное заседание продолжилось.
После оглашения приговора Возюткин Николай Львович, городской судья, который вёл дело, подозвал к себе председателя и, перегнувшись через стол, тихо спросил:
– Андреич, только между нами, хорошо?
Председатель кивнул.
– Ты своего шурина попроси прислать для меня ещё штучек так десять этих, ну… чтоб светились…
– Сделаем.
– Ну и славно, там-пам-пам!
Судья игриво подмигнул Фёдору Андреевичу и скрылся за служебной дверью.
Василий Сабелькин получил три месяца условно за порчу государственного имущества и штраф в размере месячного оклада.
Пришла осень. Дожди размыли дороги, превратив их в серо-бурую кашу, изысканно приправленную золотыми листьями. Промозглую слякоть сменили холода, и на убранные кукурузные поля лёг первый снег. Ветер весело гонял по небу лохматое стадо сизых туч, затем на все лады свистел через расчёску лесополосы, а потом долго вился усталой позёмкой на дороге.
Тёмный силуэт Сабелькина, стоящего на ветру, походил на одинокий знак вопроса, поставленный посреди огромного белого листа бумаги. Василий был на том самом месте, где он августовской ночью неожиданно застал председателя с бухгалтершей. И всё теперь в этой ужасно глупой истории казалось логичным и простым, но вот…
Вася поёжился от холода, поправил на шее колючий шарф, посмотрел по сторонам, вздохнул и, не найдя ответа, пошёл к своему трактору, пыхтящему вдалеке.
А из лесополосы вслед ему долго смотрело странное сгорбленное существо, оно шевелило потрескавшимися губами, повторяя одну лишь фразу:
– Ом, ыгш асаракш!.. Ом, ыгш асаракш! Ом, ыгш асаракш!..
Юлия Чепухова
Сызрань, Самарская область
Любопытство страшнее смерти…
Джейс был подмастерьем у колдуна в царском замке. Никто не замечал его – таким тихим и неприметным был юноша. Но Джейс видел и слышал всё. Сплетни и шепотки, интриги знати и секреты высших чинов. Если бы только все узнали об этом, Джейс не прожил и полдня, растерзанный за тайное.
Работа юноши заключалась в добывании целебных растений и прочих ингредиентов для зелий колдуна. Благодаря этому Джейс знал город и всю его округу как свои пять пальцев. Он знал обо всех тайных тропках в лесу, о каждом безопасном проходе в горах, о каждом злачном доме в городе. Он знал многое, но никто не знал о нём. Джейс был тенью при жизни. А ведь не зря говорят, что в тихом омуте чертей полно. Так и с нашим героем. Его порок – это неуёмное любопытство, что и стало в конечном счёте его погибелью.
Знал Джейс один секрет. Колдун каждую ночь поднимался в Старую Башню, думая, что об этом никто не ведает. Там, наверху, как поговаривали люди, когда-то жила в заключении принцесса. И правитель той эпохи страшился, что девушка, не смирившись с участью невольницы, выбросится из окна.
Поэтому с того времени на высоких окнах красовались кованые решётки.
Но это было очень давно, теперь же в башне скапливался всякий хлам: изобретения мага, пришедшие в негодность, мебель, что устарела и больше не услаждала взор придворных. И раз там не было ничего стоящего, зачем колдун ходит туда? Джейс не мог больше терпеть эту тайну и решил всё разузнать
