сам.
Как-то ночью он выкрал ключ у спящего старика. Спотыкаясь от страха быть обнаруженным и предвкушая неизвестность, Джейс крался в темноте к Старой Башне… Вот и лестница. Юноше удалось миновать стражу незамеченным, как и всегда. Поднимаясь всё выше на негнущихся ногах, Джейс то и дело останавливался и прислушивался: не бросились ли за ним в погоню все жители замка?! И правда, у страха глаза велики… Но вокруг не было никого. Его окружали лишь мрак, тишина и саваны паутины, безмолвные ткачи которых прятались по углам.
Лестница круто взвивалась вверх тёмной зубчатой лентой. Ступени раскрошились от времени, и подъём давался с трудом. Взобравшись на верхнюю площадку, обливаясь потом и судорожно втягивая воздух в лёгкие, Джейс ощущал себя покорителем горы. Перед ним предстала огромная ржавая дверь. Но когда юноша вставил ключ в замок, тот открылся без ожидаемого оглушительного скрежета – колдун позаботился об этом, смазав и замок, и петли.
Дверь бесшумно распахнулась, открывая зияющий, словно пасть чудовища, провал во тьму. Нервно оглянувшись, Джейс пожалел, что не прихватил с собой факел. Отступать же юноша не собирался даже под сенью страха, засевшего глубоко в его душе. Любопытство выиграло эту битву. Глубоко вдохнув, Джейс шагнул вперёд…
Серебристый лунный свет беспрепятственно проникал в зарешечённое окно, освещая комнату призрачной дымкой. Джейс быстро освоился в темноте и даже смог разглядеть скудную обстановку: узкую кровать, высокий тёмный шкаф и старый стол со стульями, что юноша когда-то видел в гостиной замка. Ничьего присутствия Джейс не заметил и в удивлении почесал затылок. Из-за чего же так секретничал придворный маг?!
Еле слышный шорох заставил замереть все мысли в его голове. Джейс даже дыхание затаил, медленно оборачиваясь. Разглядев источник звука, юноша был поражён. В углу комнаты, подальше от окна и двери, к стене крепились массивные цепи. Они были новыми, о чём говорил блеск стали, сверкнувший в лунном свете. И эти оковы удерживали кого-то хрупкого и маленького. Джейс порывисто сделал шаг к пленнику, и тот испуганно поднял голову, открывая глаза…
Светлые… Такие светлые, лавандовые, сверкающие серебром непролитых слёз, они, казалось, были непомерно велики для столь маленького и прекрасного личика под тяжёлой шапкой длиннющих тёмных волос. Нет, не просто темных… Один локон лежал на каменном полу в лужице лунного света и был цвета крови. Не рыжие, а темнее, с красным отливом. Джейс, заворожённый неземной красотой, сделал ещё шаг. Создание во тьме трепыхнулось и вскочило на ноги.
Девушка! Пленницей была девушка. Её стройное тело облегали грязные лохмотья, почти не скрывающие округлые изгибы груди и бёдер и сливочную белизну кожи. Волосы кровавой волной заколыхались вокруг неё, скрывая от чужого взора до самых колен.
Девушка испуганно вжалась в стену и в отчаянной попытке освободиться дёрнула цепь… Оглушительно для такой тишины лязгнул металл о камень. Этот жест привёл Джейса в чувства. Как можно держать такое сказочное создание с маленькими рожками на голове и столь невинными глазами в заточении?!
– Тише, тише… – как можно ласковей прошептал Джейс. – Я не обижу тебя! Я пришёл помочь… Освободить тебя…
Девушка тут же замерла и вскинула на него свой пронзительный взгляд. Теперь её лицо оказалось в тени, и Джейс не мог видеть торжествующей улыбки. Красота девушки завораживала, манила к себе, в ноздри врывался её чарующий запах ночи. Джейс не осознавал, что делает. Он подошёл ближе, так близко, что мог дотронуться пальцами до шёлка волос и бархата кожи… Но пленница не позволила ему этого.
Она протянула к нему руку, ни на секунду не выпуская юношу из плена своих колдовских глаз. И Джейс покорно вложил свою в её маленькую ладошку, наслаждаясь всего секунду нежностью девичьей кожи.
А потом всё резко изменилось. И освободитель превратился в пленника. Девушка с поразительной силой притянула Джейса к себе. Вот тогда наш герой понял, что что-то здесь не так. Не будет сильный колдун удерживать столь хрупкое создание на цепи подальше от людских глаз. Но для подобных откровений было уже слишком поздно…
В лунном свете сверкнули длинные белоснежные клыки, и пленница укусила Джейса в шею. Сильно, с жестокостью разрывая мышцы и вену. Кровь хлынула в её рот, заставляя дитя ночи урчать от удовольствия. С каждой каплей, с каждым глотком она обретала силу, а Джейс терял жизнь. Слабость охватила его тело, чернота заволокла разум, и, прежде чем полностью опустошённым упасть на каменный пол к ногам красавицы, чьи глаза сейчас алели, словно закат, Джейс увидел вбегавшего в комнату колдуна.
– Нет! Что ты натворил, несчастный?! Ты освободил…
– Да! – нежный голос пленницы был подобен пению ангелов для умирающего Джейса. – Он освободил меня, старик! Меня – дитя ночи, создание Ада, демоницу Лилит, что посмел вызвать ты и удерживать голодной и слабой ради своих чудовищных опытов! Ну что ж… теперь мой черед поиграть…
С противным скрежетом металл цепей был сорван с хрупких запястий и лодыжек, словно цветочные венки. А после колдун и пискнуть не успел даже простейшее заклинание, как полетел с лестницы вниз со сломанной шеей и зияющей дырой в груди. Вырванное, все ещё трепещущее сердце демоница презрительно кинула на пол и раздавила своей босой ногой, после чего сладко потянулась и облизнула кровь с пальцев. С шумом расправились чёрные крылья за её спиной. Как же здорово обрести свободу вновь! Ещё лучше, когда она дарована по наивности…
Мальчишка получил сполна за своё любопытство, да и колдун больше не должен ей ничего. Что ж, пора вернуться в мир людей. Вновь сеять хаос и смерть!
Сильным ударом ноги демоница вышибла решётку из окна и тёмной тенью устремилась в ночь…
Пакость для нелюбимого…
Луна заливала своим мерцающим серебряным светом старую полуразрушенную часовню, увитую до самой крыши колючим терновником. Ветер протяжно стонал в сухих сучьях, уныло шурша опавшей листвой. То и дело был слышен писк и хлопанье крыльев летучих мышей. Где-то вдали завыл одинокий волк.
Это место пустовало не одно десятилетие. Редкий человек забредал так далеко. В ближайшем селении поговаривали о призраках и неугомонных духах, что поселились в старой церкви после смерти священника.
Но вот ветер на мгновение стих, и в звенящей тишине еле слышно раздалось угрюмое бормотание.
– Ты полюбишь меня!.. Вот увидишь… Ишь ты, зазнайка какой! Ну и пусть я – простая дочь знахарки… Пусть не первая красавица на селе… Но ты узнаешь, как смеяться надо мной! Насмерть приворожу… К себе привяжу… – зло ворчала
